Сандра Джоунс - Деловое соглашение

– За столом ты превзошла саму себя! – прошипел он. – Таких диких манер я в жизни не видел!

– Опять не слава Богу!.. Ну что я опять не так сделала?

– Проще сказать, что ты сделала так, как надо. Дотти, чем раньше ты усвоишь правила хорошего тона, тем лучше. Вечером зайду к тебе и…

– Еще чего! Знаю я ваши правила хорошего тона! Я девушка честная и никаких глупостей не…

– Заткнись! – процедил он. – Меня от тебя тошнит!

Пожалуй, она переборщила… В планы Дороти входило влюбить Анри в себя, и последнее его высказывание не привело ее в восторг. Все! С завтрашнего дня будет вести себя пристойно и приступит к обольщению.

– Анри, давай не будем ругаться! – нежно сказала она, решив, что можно начать и сегодня. – Я из кожи вон лезу, чтоб тебе понравиться, а ты… Обидно!

– Ты мне нравишься, – пробормотал он. – Только мне с тобой… очень трудно.

Можно подумать, ей легко!.. Мать права: играть на сцене легче, чем в жизни. Дороти мечтала о той минуте, когда, наконец, останется одна, в своей комнате, где не надо притворяться. Она покосилась на часы: начало одиннадцатого… Уйти с вечеринки, устроенной в ее честь, нельзя: придется потерпеть.

Подавив зевок, Дороти изобразила скучающий вид. Надо было сказать, что она работала во Франции или что у нее отец француз. Удивительное дело! С какой легкостью у нее с языка соскакивают разные небылицы и с какой готовностью Анри все это проглатывает!

В этот момент Мисс Плоская Грудь подошла к ним и, притворно улыбнувшись Дороти, подсела к Анри. Тот повернулся к ней, и Дороти взбесило не столько его равнодушие к «невесте», сколько бесстыдное заигрывание этой невзрачной девицы.

Дороти отпила глоток кофе и чуть не выдала его обратно: кофе был обжигающе горяч. Она наклонилась поставить чашку на столик и не поверила глазам: на колене Анри лежала костлявая ладонь с длинными ярко накрашенными ногтями. Ну, это уж слишком! Сделав вид, что потеряла равновесие, Дороти ловко опрокинула чашку на колени блондинке. Взвизгнув с перепугу, та вскочила, и темное пятно расползлось по подолу платья.

– Ой-ой! Какая жалость! – запричитала Дороти. – Ну надо же! Извините меня! Эк меня угораздило…

Блондинка молча таращила на нее глаза. Подоспела Элен с озабоченным видом.

– Эмма, пойдем ко мне в комнату. Переоденешься пока во что-нибудь. А платьем займется Жанетт. Она у меня такая мастерица! Вот увидишь, будет как новенькое.

– Нет! Такое пятно не выведешь ничем, – жалобным тоном сказала Эмма, метнув на Дороти злобный взгляд. – Платье испорчено!

– Не переживай. Купим тебе новое, – сказал Анри. – Хочешь, поедем вместе, и я помогу тебе выбрать?

Эмма довольно улыбнулась и удалилась с хозяйкой, а Дороти, как ни в чем не бывало, уселась на свое место, заметив краем глаза, что у Анри нервно подергивается рот.

– Ну, ты и дрянь! – шепнул он. – Ведь ты подстроила этот несчастный случай?

– Жаль на тебя не опрокинула!

– Вот бы и опрокинула, – ухмыльнулся он. – Дешевле бы было! Эмма своего не упустит. Могу себе представить, какое платьице она себе выберет!

Дороти покосилась на Анри и поняла, что ее выходка его рассмешила. Кто бы мог подумать! Какой же он обаятельный, когда не сердится! Жаль только, случается это крайне редко…

Через четверть часа возвратилась мадам Ромье – уже без Эммы – и сказала, что пятно сошло полностью, но платье так намокло, что Мишель повез ее домой. Постепенно гости начали расходиться, и Анри снова помрачнел.

Интуиция подсказывала Дороти, что его удручает ее жуткое поведение за ужином. Да, сегодня она явно хватанула через край! Как только за последним гостем закрылась дверь, Дороти устремилась к лестнице, но Анри пресек ее попытку к бегству.

– Не спеши, любимая! Неужели ты не хочешь побыть с женихом наедине?

– Не буду вам мешать! – тактично заметила мадам Ромье. – Спокойной ночи! – И она ушла, пряча улыбку, в полной уверенности, что голубки начнут ворковать.

Анри схватил Дороти за запястье, привел в гостиную и закрыл дверь.

– Для меня не новость, что умом ты не блещешь, – процедил он сквозь зубы. – Но я уверен, ты не такая дебилка, какую из себя строишь.

– О чем это ты? – насторожилась Дороти.

– О чем? – рявкнул он. – О спектакле, который ты устроила за ужином. Какого черта ты прикидываешься слабоумной?! – Он схватил ее за плечи. – Чтобы горничная не умела пользоваться ножами и вилками? Не верю! А зачем покромсала булку в суп? Зачем?! – И он начал трясти ее. – Что происходит? В ресторане ты вела себя вполне пристойно! Отвечай! В чем дело?

– Ты уверен, что я дура набитая, вот я так себя и веду! – нашлась Дороти.

От изумления Анри опустил руки.

– Ты права. Я сам во всем виноват. Я должен был помочь тебе, а не унижать. Видно, я переоценил свои возможности. Пигмалион из меня не получился.

– Кто-кто не получился?

– Долго объяснять… – Он улыбнулся. – Хотя помнится, ты смотрела «Мою прекрасную леди»? И даже затащилась.

– Так бы сразу и сказал! – Дороти кивнула. – Хотел меня переделать, да?

– Хотел. – Он посмотрел на нее долгим взглядом. – Дотти, если бы ты только знала, какая ты красивая без этой дурацкой краски…

– А я люблю все яркое! – возразила Дороти и, поднявшись до высот артистизма, умудрилась выдавить две-три слезинки.

– Дотти, прости меня! Я не имею права критиковать твой вкус. Прости, что наговорил тебе много неприятного, но ведь это для твоего же блага…

– Как же, для моего! – Она жалостно шмыгнула носом. – Да я для тебя ничего не значу. Нанял меня, а ведь мог нанять любую другую… Вот сделаю дело, и ты обо мне и не вспомнишь.

– Не вспомню? – Анри нахмурился и потер пальцем подбородок, словно задумался над этим сам.

Дороти обратила внимание на синеву отросшей щетины, и ей вдруг пришло в голову: интересно, когда он бреется? Перед сном или утром?

– О чем ты думаешь? – спросил Анри.

– Когда ты бреешься? – не подумав выпалила она.

Анри расхохотался.

– Неожиданный вопрос! Зависит от обстоятельств. Если сплю не один, то вечером. Ну что, Дотти, я удовлетворил твое любопытство?

Дороти вспыхнула до корней волос и опустила глаза. Ну, кто ее за язык тянет! Какая же она дура!

– Кто бы мог подумать, что тебя так легко вогнать в краску!

– Вовсе нет! Просто вся эта дурацкая затея и… и ты такой странный…

– Ты тоже. И все время разная… – Он пожал плечами. – Дотти, пойми, мне с тобой очень трудно. Ты для меня как инопланетянка!

– Скажи лучше – дебилка! Конечно, я дремучая, с дикими манерами…

– Ну вот, заводишься с пол-оборота! Манеры дело наживное… У меня масса знакомых дам с изысканными манерами, но при этом у меня с ними нет ничего общего.