Карен Брукс - Между ненавистью и любовью

— Она всегда уважала правила приличия, — заметил Гейбриел, — а наш неудачный брак не повод для пренебрежения ими.

В кабинет вошла, держа в руках поднос с кофейником и чашками, миссис Эшби. Джоанна указала ей на сервировочный столик. Служанка молча поставила на него поднос и удалилась.

— Ты чрезвычайно предупредительна и любезна! — вскинул брови Гейбриел, когда они вновь остались одни.

— Практикуюсь в соблюдении правил хорошего тона, — насмешливо парировала Джоанна.

Пока дверь была открыта, она краем глаза заметила в коридоре Синтию. Это обстоятельство еще больше омрачило ее и без того далеко не радужное настроение и навело на мысль, что пора заканчивать бессмысленные препирательства. Джоанна заставила себя улыбнуться.

— Не смею отвлекать тебя от важных дел! Желаю приятного кофепития!

— Не уходи! — воскликнул Гейбриел. — Выпей со мной хотя бы чашечку!

Джоанна насмешливо прищурилась.

— Это приказ?

— Да нет, обыкновенная просьба… — пожал плечами он.

— Мне в это не верится!

— Почему? — притворился наивным Гейбриел.

— Ты никогда не откровенничал со мной. И не старайся казаться простачком! У тебя ничего не получится!

— Ты заблуждаешься, дорогая. Мои желания достаточно просты, и угадать их весьма несложно. Вот сейчас, например, мне до смерти хочется кофе. Будь любезна, налей мужу чашечку этого чудесного напитка!

— Что ж, если тебе так угодно, я с радостью исполню твое бесхитростное желание, — подыграла ему Джоанна. — Помнится, ты предпочитаешь кофе со сливками и с сахаром.

— У тебя что-то с памятью, надо показаться врачу, — покачал головой Гейбриел. — Я предпочитаю черный и несладкий.

— Ах, да! Я тебя с кем-то перепутала.

— Возможно, — пробормотал он. — Тебе виднее.

Джоанна с подчеркнутой тщательностью, изображая настоящую леди, разлила кофе по чашкам и уселась в кресле у камина.

Тишину нарушил первым Гейбриел.

— Ты славно прибралась в спальне отца. Спасибо.

— Мне это было не в тягость.

— А что ты решила в отношении коттеджа «Три клена»?

— Синтия скоро переедет туда, — тусклым голосом сообщила Джоанна. — Я сделала все так, как ты просил. Генри Фортескью обеспокоен проблемой арендной платы. Я не знаю, что ему сказать…

— Я сам с ним поговорю, — сделал отметку в блокноте Гейбриел. — Пусть это тебя не тревожит.

— Благодарю! — кивнула Джоанна. — Да, и еще: Синтия хочет забрать кое-что…

— Пусть забирает все, что захочет! — не дослушав, разрешил Гейбриел.

Джоанне не понравилось, что он с легкостью предоставляет Синтии возможность оставить здесь голые стены, но она промолчала. В конце концов, это не ее дело!

— Не мог бы ты составить расписание своих поездок на этот месяц, чтобы я согласовала с Грейс меню? — деловито спросила она.

— С этим никаких проблем! — махнул рукой Гейбриел. — В ближайшее время я никуда не собираюсь. — Заметив, что Джоанна едва не выронила чашку, он мягко улыбнулся. — Я доверил управление фирмой менеджерам и предупредил, что беспокоить меня можно лишь в чрезвычайных случаях. В настоящее время мне хватает забот с недвижимостью.

— Довольно неожиданное изменение стиля руководства концерном, — пробормотала обескураженная Джоанна..

— И, кажется, давно назревшее, — безмятежно добавил Гейбриел. — Я слишком долго жертвовал личной жизнью ради работы. Как показал печальный опыт нашего супружества, это ошибка, и я не собираюсь ее повторять.

Джоанна допила кофе, поставила чашку на столик и встала.

— Твоя следующая супруга наверняка этому обрадуется!

— Приложу для этого все усилия, — улыбнулся Гейбриел. — Итак, встречаемся в половине четвертого?

— Для чего? — удивилась Джоанна.

— Поедем к Сильвии и Чарлзу! На моем автомобиле.

Черт возьми, ему протягиваешь палец, а он норовит всю руку оттяпать! — возмутилась Джоанна, но сдержалась и кротко заметила:

— Я планировала сделать кое-какие покупки в городе. Встретимся у Сильвии. Хорошо?

— Не возражаю! — Гейбриел встал и, приблизившись к ней, интимно понизил голос: — Постарайся не опаздывать! Я буду весьма огорчен, дорогая!

— Опять диктуешь мне условия! — не выдержав, закричала Джоанна. — Слушай, не лучше ли тебе сразу дать мне весь список, чтобы я, не дай Бог, случайно не нарушила одну из заповедей?!

Он сверкнул глазами, но продолжил с все той же вкрадчивостью:

— Я не верю, что ты способна на серьезное грехопадение, моя маленькая гипсовая Мадонна!

— Гипсовая Мадонна? — опешила она. — Что за странное прозвище?

— Но разве не ею ты хочешь стать, моя милая? — прищурился Гейбриел. — Уединиться, укрывшись за гипсовой оболочкой от соблазнов суетного мира, и навсегда обезопасить себя от плотских соблазнов. Не об этом ли ты мечтаешь? Ведь ты никогда не хотела быть обыкновенной женщиной и просто наслаждаться жизнью! Или тебе претит эта мысль, пока ты остаешься моей женой?

Каждое слово вонзалось в ее сердце острым кинжалом, но Джоанна не подала виду.

— Не лучше ли сразу признать, что мы не подходим друг другу, и не возобновлять этот разговор?

— Нет! Все далеко не просто, дорогая. Из-за тебя я потерпел одно из серьезнейших поражений в жизни и не могу с этим смириться.

Лучистые глаза Гейбриела проникали в заповедные уголки ее сердца, заставляя его стучать, как паровой молот. Джоанна вздернула подбородок.

— Это не поражение, а ошибка! Нам обоим следует извлечь из нее урок.

— А может, лучше испробовать иную методику? — вкрадчиво спросил он, обнимая Джоанну одной рукой за талию и привлекая к себе, а другой поглаживая ее волосы, перехваченные обыкновенной резинкой.

Она напряженно замерла в его объятиях.

— Забудь свои глупые предубеждения! — хриплым голосом заклинал Гейбриел. — Не будь святошей! И хоть раз в жизни поцелуй меня, от всей души дай волю чувствам!

Его губы почти касались ее губ, пальцы нежно дразнили чувствительные участки, вызывая у Джоанны нервную дрожь.

— Поцелуй меня…

Джоанна подумала, что легче всего выполнить просьбу и поддаться на уговоры. Поцелуй наверняка смягчит боль и заглушит страдания, испытанные ею за минувшие годы. Но что потом?

Нет, я не пойду легким путем! Он влечет меня в бездну. Джоанна высвободилась и, отступив на шаг, процедила сквозь зубы:

— Я не игрушка, Гейбриел, и не хочу участвовать в твоих забавах! Ты не любишь проигрывать, но и я не желаю быть пешкой! Заруби это себе на носу!

Резко повернувшись, она выбежала из кабинета, пересекла холл и стала подниматься по лестнице, не глядя под ноги, — все равно ничего не увидела бы, поскольку горячие слезы слепили глаза. Она не хотела, чтобы Гейбриел их увидел, но и не могла их сдержать. Оставалось ускорить шаг, чтобы скрыть позорный знак своей слабости.