Филлис Холлдорсон - Я не собираюсь жениться...

Руки Сэма ласкали ее спину и плечи, но он упорно избегал более интимных ласк, которых ей до боли хотелось. Она чувствовала, как бешено и гулко колотится его сердце, слышала его прерывистое дыхание.

Было очевидно, что он изо всех сил сдерживает себя, и сдержанность Сэма ей очень нравилась. Она видела, что ее ценят и уважают, хотя и не была уверена, что сможет устоять, если Сэм захочет большей близости. Кирстен себя сдерживала с таким же трудом, как и Сэм.

– Мне очень не хочется прерываться, но я думаю, это будет лучше для нас обоих, – негромко сказал Сэм, поцелуями заставляя ее закрыть глаза. – Я провожу тебя до дверей.

Он еще раз быстро поцеловал ее в губы, потом открыл дверцу и вышел из машины. Кирстен последовала его примеру, Сэм взял ее за руку, и они направились к дому по освещенной дорожке.

Порывшись в сумочке, она протянула ему ключ. Сэм отпер дверь и вернул ключ.

– Еще раз прошу прощения за прерванный вечер, – сказал он, проводя тыльной стороной ладони по ее щеке, – но спасибо за то, что ты оказалась такой понимающей. И за то, что помогла мне в больнице. Не знаю, заметила ли ты, но в операционной, когда мне нужна была помощь, я каждый раз просил позвать тебя.

Теперь Кирстен понимала, почему кошка мурлычет, когда ее гладят.

– Нет, не заметила, – честно призналась она, – но только потому, что я была очень занята тем, чтобы быть поблизости, когда тебе нужна была помощница.

Сэм явно обрадовался.

– Мы отлично сработались, не правда ли?

– Да, отлично, – кивнула Кирстен. Но она понимала, что они никогда не будут работать вместе, потому что это приведет к тому, что они станут любовниками, а Кирстен этого было мало. Если она хоть раз будет близка с Сэмом, то захочет, чтобы он принадлежал ей, только ей. Чтобы ей принадлежало его прошлое, будущее и настоящее.

Но он предупредил, что этого не будет. Он очень понятно объяснил ей это. Кирстен знала, что он был предельно честен. И если бы она связалась с Сэмом, то за свое разбитое сердце ей было бы некого винить, кроме себя.

– Обещай мне, что ты сейчас же ляжешь в постель и проспишь как можно дольше, – потребовал Сэм. – И если вдруг астма даст себя знать, немедленно звони мне.

– Да, доктор, – игриво сказала она. – Слушаю и повинуюсь.

Он улыбнулся и взял ее лицо в ладони.

– Не искушай меня, – предупредил он. – Не думаю, что ты вполне осознаешь, насколько важна моя просьба.

Медленно-медленно он склонил к ней голову и завладел ее губами. Они приоткрылись, и на этот раз кончик его языка проник внутрь. Он ощутил вкус вина и шоколадного мусса, но прежде, чем она успела ответить, он уже поднял голову, сказал «спокойной ночи» и быстро сбежал вниз по ступенькам.

Электронные часы на приборной доске показывали двенадцать сорок три ночи, когда Сэм возвращался в город. Неудивительно, что Кирстен была так измучена. Она же была на ногах весь вечер, четыре часа бегала без передышки. Хотя, конечно, для медсестры это не так уж трудно – они к этому привыкли, но Кирстен только оправляется после серьезной болезни и более двух месяцев не работала.

Хоть она и старалась выглядеть бодрой, все равно надо было настоять, чтобы она иногда отдыхала. А он все время старался, чтобы она была рядом. Конечно, тогда его волновали пациенты и ответственность за них, а она прекрасно ассистировала, но это не оправдание. Ее здоровье намного важнее для него, чем что-либо еще, и он должен был помнить об этом, а не звать ее постоянно к себе.

Тогда он сразу понял, что может положиться на нее, к тому же она отлично разбиралась в травмах. Она не только выполняла его указания до того, как он успевал их произнести, но и совершенно четко и правильно передавала их другим помощницам. Она делала все идеально, и он мог спокойно сосредоточить свое внимание на пострадавших. Но проявление такой прыти было чревато новым приступом астмы или возвращением так измучившей ее пневмонии.

Впереди показались уже огни Купер-Каньона, и только теперь Сэм почувствовал, что безумно устал. Не только из-за сегодняшних волнений и работы. Эта усталость накапливалась три недели, с тех пор, как его коллега уехал с семьей и оставил на него еще и своих пациентов.

Вот поэтому, наверное, он не мог устоять перед предложением Кирстен. Сейчас он в таком состоянии, что его защитные рефлексы сильно понизились и ему нужен кто-то, просто для душевного комфорта.

Когда от него ушла Белинда, ему было двадцать семь лет. Она ушла, хотя с детского сада они были неразлучны. С ее уходом он впервые осознал смысл выражения «сердце разрывается на части». Именно так он чувствовал себя тогда, потому что от него оторвали самое дорогое, и его сердце кровоточило.

Сэм вздрогнул, свернул с дороги и направил машину к своему дому. Больше он никогда не допустит такой боли. Ничто на свете этого не стоит. С любовью покончено. Особенно с любовью, и он никогда этого не изменит. Сейчас он может падать духом и чувствовать одиночество из-за своей свободы, но это ничто по сравнению с теми пытками, которые он перенес по милости Белинды. Ничто!

Возникшая перед Сэмом темная стена его дома вернула его к действительности. Он въехал в гараж, заглушил мотор и замер на сиденье в задумчивости.

Становилось все очевиднее, что мимолетного романа с Кирстен Рейнхолд у него быть не может.

Надо было остановиться еще раньше, в самом начале, до того, что случилось в машине этим вечером. Так нет, ему обязательно надо было поиграть с огнем!

Он прекрасно понимал опасность чувств, которые Кирстен вызывала в нем, но вместо того, чтобы посмотреть правде в глаза и прекратить все это, он старался ничего не замечать. Он убедил себя, что она просто очень сексуальна, а он одинок. Если они подойдут друг другу, отлично. Если нет, то и не надо, от этого никому хуже не будет.

Не будет хуже? Ха! Он чересчур переоценил свои возможности и вообразил, что может спокойно забавляться со спичками, сидя на бочке с порохом.

Он собирался пригласить Кирстен в кино завтра вечером и даже начал об этом говорить, но что-то его сбило. Это, к счастью, предотвратило еще одну его ошибку. Больше он не станет никуда ее приглашать. Если ему это удастся, то он вообще больше не увидит ее, пока она гостит у Бакли.

Конечно, завтра утром он должен ей позвонить, чтобы убедиться, что тяжелая работа не вызвала никаких последствий. В конце концов, он единственный врач в городе и это его обязанность.

Кирстен проспала до десяти утра и проснулась свежая и отдохнувшая, и только воспоминания о поцелуях Сэма все еще заставляли ее трепетать.

Трепетать! Неужели она какая-то девчонка, чтобы трепетать от мужского поцелуя? Нет, конечно, но другого слова, чтобы описать свою реакцию на ласки Сэма, она не могла подобрать. Трепет и восхищение. Словно она была юной девушкой, впервые подчинившейся мужской воле.