Дениз Робинс - Распятое сердце

И все же Андра не сумела обрести душевный покой, на который так надеялась. Никакой самогипноз, никакая сила воли не могли заставить ее не вспоминать о Фрее Роулэнде. Что он чувствовал по отношению к ней, девушка не знала, уже догадавшись, правда, что свои настоящие чувства помощник капитана прячет за внешним весельем, вежливостью и шармом. Однако за обедом Фрей стал уже менее приветлив с Андрей. Время от времени его язвительные комментарии и ироническое отношение к слабому полу проявлялись слишком очевидно, и это раздражало Андру. Иногда она вдруг огорчалась из-за того, что вовсе ему безразлична.

На шестой день путешествия Фрей Роулэнд организовал у себя вечеринку с коктейлями. Было так много гостей и так шумно, что это напоминало Андре утомительные вечеринки дома. Она откровенно скучала. Наконец хозяин пробрался к ней через толпу гостей и протянул бокал шампанского.

– Спасибо. Этот напиток мне не подходит, – ответила она достаточно холодно.

– Но ваше платье очень идет вам, если я могу позволить себе такую дерзость! – Фрей улыбнулся полузагадочной, полусаркастической улыбкой, и она подумала – почему это вдруг ему вздумалось говорить комплименты.

Андра была в белом облегающем платье с большим вырезом на спине, открывающим темно-золотой загар и подчеркивающим ее тонкую талию. Этот наряд превосходно дополняли серьги из черного жемчуга. Такие же бусы она два или три раза обернула вокруг шеи. Веки ее оттеняли зеленые тени, а губы были такого же яркого цвета, как волосы. Когда Фрей Роулэнд остановил на ней взгляд, то был вынужден признать, что никогда еще Андра не выглядела более пленительной.

– Сегодня вы смотритесь на все сто! – вздохнул он.

– Спасибо, – сказала она сухо. – Как жаль, что я не могу посмотреть ваши книги и пластинки. В этой толпе ничего не увидишь.

– Задержитесь немного, когда они уйдут, – прошептал он вдруг. – Я покажу вам все.

Щеки ее вспыхнули, а сердце забилось от удивления и радостного возбуждения.

– Я думаю, вряд ли… – начала она.

Он прервал:

– Вы не думайте, а оставайтесь. У меня есть книги, которые я очень хочу показать вам, и пластинка, послушать которую вы просто обязаны. Сегодня из-за множества вечеринок в ресторане – «шведский стол», поэтому не имеет значения, когда мы туда отправимся.

Между половиной девятого и девятью толпа понемногу рассеялась. Андра беседовала с человеком, знакомым ей лишь в лицо. Но все ее внимание было поглощено каютой, а не этим случайным собеседником. То, что она успела увидеть, ей понравилось. Каюта первого помощника соответствовала его должности. Мебель занимала немного места. Занавески и обивка из спокойного серого льна. Андра разглядывала книги над письменным столом. (Никаких фотографий. Это интересно. Значит, в жизни Фрея Роулэнда не было никакой особенной женщины.) И только одна картина. Маленький пейзаж – каменный дом в окружении зеленых деревьев. Позднее Андра узнает, что это дом деда, где он провел детство.

Да, это было типичное, ничем не выделяющееся жилище холостяка. Каюта содержалась в безукоризненной чистоте отлично вышколенным стюардом со странным прозвищем Пинк, настоящим «кокни», уроженцем лондонского Ист-Энда.

Пинк плавал едва ли не с детства. Он был предан первому помощнику.

– Я вечно все теряю. А Пинк находит и возвращает на место, – рассказывал Фрей Андре.

Гости разошлись, и они остались одни. Медленно подступала темнота. Фрей включил лампу с зеленым абажуром, стоявшую на столе, и выключил верхний свет. Они не пили, только курили, наслаждаясь покоем. Через открытый иллюминатор в каюту вливался холодный морской воздух.

Вдруг Андра почувствовала какой-то прилив сил. Раньше шум и духота, создаваемые толпой, не давали ей вздохнуть. Она даже не знала, зачем приняла приглашение старшего помощника на этот тет-а-тет. Ведь можно было пойти ужинать с другими.

Но что-то заставило ее остаться против собственной воли. Странная сила толкала ее к Фрею. Даже память о Треворе не спасала.

Сейчас она вообще не думала о женихе. Оставшись с Фреем в мягко освещенной каюте, в дружеской атмосфере, Андра поняла, что именно с этим человеком ей больше всего и хотелось бы быть. Серьезный, сосредоточенный, без своей обычной дерзости, он сидел напротив нее, спрятав лицо в тени абажура, и рассказывал о себе.

Андра задавала много вопросов. Ей хотелось знать о его детстве, продвижении по службе в «Аутспен компани». Фрей признался, что не удовлетворен карьерой.

– Я понимаю, что меня считают слишком молодым для должности капитана, но мне хочется именно этого. Я не врожденный мажордом. Хотя вы, может быть, так и думаете. Я хочу стать капитаном.

– Я никогда не думала о вас как о мажордоме, – сказала она. – Хотя вы прекрасно справляетесь со своими обязанностями. Не каждый смог бы так легко общаться с людьми и завоевывать их расположение.

– Спасибо, – откликнулся он со странным смешком.

– Я прекрасно понимаю, что вы предпочли бы место капитана Стивенса.

Наверное, быть капитаном, несмотря на огромную ответственность, очень заманчиво.

– Ответственность – это своего рода состязание, а я люблю борьбу, ответил он.

– Врожденный спортсмен всегда стремится выиграть.

– Возможно, это всего лишь форма эгоизма, – Фрей улыбнулся и стряхнул пепел с сигареты.

– Я уже смотрела ваши книги. Они очень серьезные.

– Можете почитать, если хотите.

– Я никогда не увлекалась метафизикой. Думаю, это может быть интересно.

– Возьмите книгу о Востоке, – поискав на полке, он протянул ей небольшой томик.

Она скорчила гримаску.

– Это, наверное, выше моего понимания, но я, конечно, попытаюсь вникнуть, – и внезапно добавила:

– Вы такой странный человек. Я думаю, что вы не читаете обычных романов. Даже детективов.

– Бывало иногда.

– Это не романтично, – улыбнулась девушка.

– Ну, вам-то, конечно, романтичные мужчины не нравятся.

– Особенно приторные, – подтвердила Андра.

– А ведь все по-настоящему романтичные мужчины – приторные.

Они рассмеялись.

– Может быть, у женщин странный вкус. Я имею в виду, что им не нравятся приторно-романтичные мужчины. Но им очень нравятся мужчины, способные любить.

– Можете включить меня в разряд неспособных.

Она посмотрела на него с насмешкой:

– Вам, должно быть, не повезло в любви?

Он вспомнил Леонору, и губы его сжались.

– Не повезло – это мягкое слово. Меня просто вывернули наизнанку.

Превратили в неверующего. Теперь я точно знаю, что романтической любви нет.

Интересно, что с ним случилось, подумала Андра. Вслух она сказала: