Дебора Декер - Номер в гостинице

— Неужели все?

— У меня есть дальние родственники на юге. Это письмо — приглашение на ежегодное семейное сборище.

— Вы поедете?

— Нет.

Дасти заметила смущение Стива и поняла, что затронула неприятную тему.

— Прошу прощения за свое любопытство.

Мгновение Стив поколебался, потом ответил:

— Видите ли, я не люблю об этом говорить. Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было девять лет. — Его голос звучал отрешенно и невыразительно.

— Кто же вас растил после смерти родителей?

Стив обнял Дасти за плечи и потрогал прядь волос, оказавшуюся у него на шее.

— Родственники отца, как я сказал, жили и живут далеко на юге. Единственный оставшийся родственник был моим дедом с материнской стороны. Он взял меня к себе.

— Вы сами захотели жить с ним?

— У меня не было выбора. Мне было всего девять лет. И кроме деда, никого из родных поблизости.

Стив убрал руку с плеча Дасти и встал под струю пузырьков.

— Он плохо с вами обращался?

— Дед старался изо всех сил, но он понятия не имел о том, как растить мальчика. Когда он взял меня к себе, ему было шестьдесят пять и он жил один. Поздновато для того, чтобы постигнуть методы воспитания ребенка.

— Так вы думаете… он вас не любил?

Стив закинул голову назад, опираясь о бортик, чтобы видеть звезды, и вздохнул.

— Если бы вы задали мне этот вопрос много лет назад, я ответил бы, что он меня не любил. Единственное, что его интересовало, — это мои отметки. Когда я окончил среднюю школу, он, правда, сказал, что гордится мной.

Теперь Дасти поняла, почему Стив такой трудоголик. Это было единственным способом заслужить похвалу, когда он был ребенком, и с этим он вступил во взрослую жизнь.

— Мне так жаль, Стивен.

— Не стоит жалеть. Он ничего не мог изменить. Когда я стал старше, то понял, что он сделал все возможное.

Стив положил руку на плечо Дасти и привлек ее к себе. Помолчав, он наконец сказал:

— Дед умер два года назад. Когда я приводил в порядок его дела и готовил к продаже дом, на верхней полке его стенного шкафа я нашел по крайней мере штук шесть альбомов и папок с бумагами. Все они касались меня. Дед хранил все поздравительные открытки, присланные мной на его день рождения и на Рождество. Там были мои школьные рисунки и табели, отчеты классных наставников — все, что сам я, не задумываясь, выбросил бы. В самом последнем альбоме лежали вырезки из газет с отзывами о моих проектах и построенных мной зданиях. Он сохранил все это. Только тогда я понял, как много значил для деда.

Глаза Дасти увлажнились.

— Он не мог сказать, что любит вас.

— Не мог. Но теперь я знаю, и мне от этого легче. Боюсь, что у меня очень скудный опыт в любви. Я не умею выстраивать длительные отношения. Поэтому и не особенно в них верю.

— Но вы же были женаты?

Дасти испытывала потребность в физическом контакте и потому пристроилась поближе к Стиву, положив голову ему на грудь, но бурлящая пузырьками вода мешала находиться долго в одном положении.

— Эти отношения были самыми быстротечными. Я женился сразу после окончания колледжа. И теперь понимаю, что делать этого не следовало. Потому что мы с женой не любили друг друга. У нас обоих были примерно одинаковые цели в жизни и огромное честолюбие. Мы ухитрились оставаться в браке восемь лет, но уже через два года оба поняли, что наш союз обречен.

Стив рассмеялся:

— Мы не развелись сразу только потому, что оба были слишком заняты работой.

— Да, неудачный брак и меня не обошел стороной, — пробормотала Дасти.

— Расскажите о себе и вашем бывшем муже. Что-то мне подсказывает, что я его возненавижу.

Дасти улыбнулась:

— Почему это вы его возненавидите? Может, он был хорошим человеком, а я, напротив, оказалась стервой.

— Гм-м. Что-то не верится. Вы сказали, что бросили колледж ради его карьеры. И намекнули, что он был несчастлив с вами, потому что вы не захотели стать Душечкой-Сьюзи — домохозяйкой, и что он вам диктовал уклад вашей семейной жизни.

Дасти отодвинулась от Стива и потрясенно смотрела на него.

Стив улыбнулся и снова привлек ее к себе.

— Не удивляйтесь, вы роняли слово-другое, а я мотал на ус.

Дасти расслабилась;

— Филипп всем нравился. Моя семья, мои друзья и даже я сама были им очарованы. Поэтому, когда он попросил моей руки, все они в один голос убеждали меня, что нельзя упускать такого жениха. В то время я думала, что люблю его.

— А на самом деле не любили?

Дасти покачала головой:

— Не уверена. Не знаю, что это было, но точно не любовь. Вероятно, это главная причина, почему наш брак не удался. Филипп хотел превратить меня в какое-то иное существо, но, как я ни пыталась, у меня ничего не получалось. Он никогда не бывал удовлетворен.

— С вашей жаждой независимости у вас, по всей вероятности, то и дело возникали самые жаркие споры. Могу себе представить, как это было.

Дасти покачала головой:

— Вы знаете меня новую, такой я стала после развода. Поверьте, я бы вам не понравилась, какой была в замужестве.

— Откуда вам знать?

— Потому что я была бесхребетной, вечно скулящей и столь желающей угодить, что больше походила на щенка, чем на женщину. Я старалась быть хорошей женой, покладистой, выполнять все обязанности. Для Филиппа же это означало, что я должна делать все, как хочет он. Если я не соглашалась, он впадал в гнев и винил меня в нежелании выполнять свой долг. Как только мы развелись, я осознала, каким зависимым от него ничтожеством была, и поклялась, что с этих пор буду рассчитывать только на себя и никогда никому не позволю руководить собой. Я хотела сама построить свою жизнь, построить ее для себя, и такую, чтобы она мне нравилась и чтобы я при этом оставалась счастливой.

— И посмотрите, чего вы достигли из-за своего неудачного брака. Вы успешно занимаетесь бизнесом и очень независимы.

— Стив Престон, вы знакомы только с одной стороной моей жизни — с радужной!

— Ш-ш-ш! Никакой другой стороны, кроме радужной, нет. Считайте, что вы оговорились, и больше никогда никому не повторяйте этого.

Он сгреб Дасти и посадил себе на колени.

— Похоже, что в этом источнике есть что-то волшебное.

— Я же говорила!

— Целых полчаса мы изливаем душу друг другу, а ведь я никогда ни с кем не обсуждаю свою личную жизнь, тем более свои неудачи.

— Гм. Я тоже ни с кем не говорю о Филиппе.

Несколько минут они сидели молча. Каждый был погружен в свои мысли. Потом Дасти помотала головой из стороны в сторону.

— Шея затекла? — спросил Стив.

Дасти хмыкнула: