Элен Милдред - Место, где прячется солнце

Впрочем, как и Бен, который был целиком поглощен своими исследованиями. Работа была его первой, сильной и всепоглощающей страстью. Иногда он пропадал в лаборатории ночами, а когда достигал желаемых результатов, то просто светился от счастья. Сэнди подозревала, что до двадцати шести лет, пока не встретил ее, он всерьез не увлекался женщинами. Потому и направил на нее все свои нерастраченные чувства. Она стала второй страстью в его жизни. Но если на работе он сгорал, то Сэнди была для Бена музой, вдохновляющей на свершения и недоступной.

На летние каникулы Сэнди хотела остаться в городе и найти работу по специальности: в газете или журнале. Утром, как обычно, она покормила Арни и стала звонить в редакции. В два места ее пригласили на собеседование, еще в трех предложили написать тестовые задания.

Один из журналов оказался женским глянцем, куда срочно требовалась статья о новых способах омоложения.

— Если напишешь в срок и качественно, считай, что ты в штате, — сразу сказала ей главный редактор.

С языком и стилем у Сэнди проблем никогда не было, сочинения она всегда писала лучше всех. А уж информацию по этой теме даже добывать не пришлось: все, что нужно, рассказал Бен. Через несколько дней статья была готова, и Сэнди тут же получила новый заказ.

Она не вставала из-за компьютера почти целый день. У Бена как раз был выходной, и он, уложив в коляску Арни и взяв бутылочку со смесью (малышу уже не хватало материнского молока), пошел с ним гулять в ближайший парк. Когда же наконец Сэнди поднялась, почувствовала легкий озноб. Этого еще не хватало! Более того, случайно дотронувшись до груди, ощутила боль. Что такое? Она легла, укутавшись в теплый плед, и незаметно уснула.

— Сэнди, — разбудил ее голос Бена. — Что с тобой?

— Не знаю, — виновато сказала она. — Грудь болит и, кажется, температура.

— Ну-ка, раздевайся, — приказал Бен, аккуратно укладывая спящего Арни в кроватку.

— Как? — смутилась Сэнди. Она хоть и жила в доме Бена, но никогда не позволяла себе появиться перед ним неодетой.

— Обыкновенно, до пояса, буду осматривать тебя. Ты помнишь, надеюсь, что я врач?

Действительно, для него тело — это не более чем набор органов. Сэнди сняла кофточку и, помешкав, расстегнула застежку бюстгальтера. Бен подошел и легкими нажатиями стал ощупывать сначала одну, потом другую грудь.

— Так, милая моя, у тебя начинается мастит. Сейчас выпишу рецепт. А сына придется переводить полностью на искусственное вскармливание, иначе дело может плохо кончиться.

Теплым июльским утром Бен с ребенком на руках и Сэнди ехали в машине Ричарда к ее родителям. Поскольку она перестала кормить Арни грудью, Сильви настояла, чтобы внука привезли к ней, на свежий морской воздух.

Они ехали уже больше часа, и Ричарду, видно, стало скучно. В свойственной ему безапелляционной манере он поинтересовался:

— Не пойму, почему вы не поженитесь? Живете вместе, растите ребенка вместе…

Бен тоже не привык церемониться с другом:

— Это не твое дело.

Он не посвящал Ричарда в подробности своих отношений с Сэнди, и тот не знал, что они, хоть и живут под одной крышей, но по сути остаются просто друзьями.

— Может, и не мое, — не обиделся Ричард. — Но хочется праздника. А свадьба — это праздник.

— Поищи другой повод, — беззлобно огрызнулся Бен.

Сэнди помалкивала. Бен предлагал ей руку и сердце сразу после рождения Арни, но тогда она попросила отложить разговор.

Теперь, когда у нее была постоянная работа, а о ребенке будут заботиться родители, она могла бы перебраться назад, в кампус. Но не хотела. Бен стал ей больше чем просто друг. Он стал близким родственником, а для Арни так уж точно отцом. Иногда Сэнди казалось, что Бен ее ребенку больше отец, чем она — мать.

Наверное, все дело в том, что малыш слишком напоминал ей Марка: длинными, аристократичными, хоть еще и совсем крохотными пальчиками; светлыми, выбивающимися из-под чепчика волосиками; разрезом глаз (цвет их, правда, унаследовал от мамы) и даже запахом. Когда Сэнди склонялась над сынишкой, чтобы поцеловать, ей казалось, что он пахнет Марком. А любое напоминание о нем все еще было слишком болезненным. Может, поэтому она и не могла любить Арни той всепоглощающей любовью, которой, к примеру, мама любила ее.

— О боже, — вдруг вспомнила Сэнди. — По-моему, я забыла молочную смесь. Ричард, останови, пожалуйста, у супермаркета, он будет километров через пять по правой стороне.

— Не вопрос, — весело откликнулся тот. — И мы с Беном разомнемся заодно.

В магазине Сэнди, проходя к кассе, увидела Эмили Хьюз. Та внимательно изучала этикетку какой-то бутылки, и на руке ее поблескивало обручальное кольцо. Сэнди остановилась на мгновение, почувствовав тупую ноющую боль в груди. Потом отвела взгляд и пошла к кассе. Эмили ее не заметила.

11

В воскресенье пройдет Гран-при «Формулы-1» — событие, ради которого, собственно, и собрались в эти дни в Монако тысячи людей. Марк пригласил к себе на террасу свою бабушку и человек двадцать таких же фанатов, как он сам, чтобы вместе наблюдать за ходом гонки. Никого из этих людей, за исключением Элизабет Гилмор, Сэнди не знала, да и с ней знакомство было достаточно условным. Но, по всей вероятности, коротать время им придется вместе — остальные увлеченно уставились в бинокли.

Элизабет, присев у столика под вьющейся в дальнем углу террасы лианой, приглашающим жестом показала Сэнди на соседнее кресло. Той ничего не оставалось, как подойти.

— Сэнди, — начала разговор миссис Гилмор, — вам, похоже, процесс гонки не столь интересен, как моему внуку?

— Похоже, так, — согласилась она.

— Что ж, тогда у нас есть время поболтать. М-да, дело принимает интересный оборот.

О чем же нам с вами «болтать», Элизабет Гилмор?

— Сэнди, вы давно знакомы с Марком?

И как прикажете отвечать на этот вопрос? Впрочем, Сэнди Морель знакома с ним недавно.

— Нет, около недели.

— Иногда это мало, а иногда очень много, — философски заметила Элизабет.

— Ну неделя и есть неделя — семь дней. Хотя я понимаю, о чем вы.

— А каков характер ваших отношений?

Боже, неужели она контролирует его связи с женщинами до сих пор?! Или это старческое любопытство? Все-таки Марк производит впечатление самостоятельного человека, а не маменькиного сынка, или, вернее сказать, бабушкиного внучка.

— Мы… подружились, — не стала углубляться в детали Сэнди.

— Понимаю, — улыбнулась миссис Гилмор.

Почувствовав, что девушка не расположена к откровенности, она сменила тему.