Кэтрин Спэнсер - Причуда принцессы

Он закрыл ее рот своими губами, осторожно наваливаясь на нее всем телом. Она быстро уловила ритм и теперь следовала ему так легко, словно они репетировали это тысячу раз.

Движения Деметрио стали сильнее и мощнее.

– Я люблю тебя! – успела вскрикнуть она, прежде чем, разбитая сладостными конвульсиями, вжалась в кровать.

В комнате воцарилось молчание. Некоторое время Деметрио лежал неподвижно, затем он обнял Натали и, перекатившись на спину, погладил ее спутанные, влажные волосы.

– Ты как?

– Почему ты спрашиваешь? – Ее голос звучал приглушенно. – Боишься, я стану сожалеть, что в порыве страсти призналась тебе в любви?

– Я спрашиваю, потому что ты была девственницей, – со вздохом ответил Деметрио. – Естественно, я обеспокоен. Любой мужчина на моем месте беспокоился бы. Первый раз не всегда приятен.

– Невероятно приятен… И ты – не любой, ты особенный. – Натали взяла его руку и положила себе на грудь. – Послушай, как бьется мое сердце, Деметрио. Я действительно тебя люблю.

В комнате снова повисло молчание, словно тяжелый занавес упал в конце акта. Спектакль закончился, актеры могут быть свободны. И, несмотря на луну, выглянувшую из-за деревьев, ночная тьма, казалось, сгустилась.

– Ты, наверное, хочешь уйти сейчас? – холодно спросил Деметрио. – Прежде, чем начнешь меня ненавидеть.

– Я не смогу ненавидеть тебя! – Натали погладила мужчину по лицу.

Но он оттолкнул ее руку и встал с кровати.

– Иди домой, принцесса. – Деметрио подобрал разбросанную на полу одежду и передал девушке.

Озадаченная и обиженная, Натали оделась так быстро, как позволяла ей ее гордость. Они вместе прошли через кухню во двор, где она нетерпеливым жестом заставила Деметрио остановиться.

– Я сама дойду до дома. – Натали стояла очень прямо и старалась говорить невозмутимо.

– Я бы хотел…

– Не стоит и спасибо за… все.

– Принцесса, – позвал он.

Натали знала, что не дождется сегодня признаний в любви, а остальное уже не имело значения. Поэтому, бросив: «Спокойной ночи, Деметрио», она исчезла в темноте.

Близилась полночь, и Натали надеялась, что проскользнет в спальню незамеченной, но едва она вступила на террасу, как дверь в дом распахнулась, и бабушка собственной персоной застыла в проеме с канделябром в руках. Ее глаза сверкали неподдельным гневом.

– Я думала, ты уже в кровати, – голосом провинившейся девочки начала Натали.

– Представляешь, то же самое я думала о тебе, – сухо заметила Барбара, – Видимо, я ошибалась. Позволю себе спросить, где ты была? – Взгляд Барбары остановился на сандалиях, болтающихся у девушки в руке. – Неужели ты дошла до того, чтобы тайком, словно вор, пробираться в собственный дом?

Натали возмутилась. Никто не смеет незаслуженно оскорблять ее.

– Ты же знаешь, где я была, бабушка. Давай перестанем играть в игры. Я ужинала с Деметрио Бертолуччи.

– До сих пор? Господи, сколько же блюд он подавал?

Девушку прямо подмывало сказать, что главное, самое восхитительное блюдо подавали в спальне, но она невозмутимо, со снисходительным безразличием актрисы, удостоенной Оскара, пожала плечами.

– Столько же, сколько и у Марианны Соррентино, полагаю… Так как ты тоже только что прибыла домой. И прежде чем начнешь причитать о моих с ним отношениях, скажу – он согласен с тобой. Все останется как есть… и я сомневаюсь, что он попросит меня вернуться.

– Тогда я нема как рыба – мрачно пошутила Барбара.

Деметрио мерил шагами комнату почти всю ночь, проклиная себя за слабость и мягкотелость и досадуя на Натали за ее за настойчивость и слепую веру в то, что он достоин ее любви.

Ему тридцать четыре, он изгой в стране своих предков, он очерствел душой, огрубел. Чтобы не сойти с ума от боли, ему нужно прятаться за стальную броню высокомерия.

Вот я и спрятался.

После смерти Овидия Деметрио начал новую жизнь – успешную и достойную, окружил себя друзьями, чье доверие завоевал уважением и преданностью. Но здесь он так и остался для всех выродком. И его положение – непреодолимая пропасть между ним и Натали. Поэтому он и прогнал ее. Люди жестоки, они начнут игнорировать ее, затем презирать, она не выдержит такого удара.

Да и у него есть гордость. Много лет назад он поклялся, что никогда никому не простит неуважения по отношению к себе.

Люди, составлявшие окружение Натали, сделали несчастной его бабушку, и он не мог не доставить себе удовольствие посадить их в калошу со всем их снобизмом и зазнайством. Он поведет свою игру, и общество во главе с несравненной Барбарой Уэйд никогда не простит ему своего позора, а если Натали останется с ним – то и ей тоже.

Едва луч солнца позолотил горизонт, Деметрио прошел в кабинет. Отсюда хорошо просматривалась спальня Натали. Легкий бриз шевелил тонкие занавески на дверях, выходящих на балкон.

Деметрио надеялся, что она спит, что гнев и отвращение разрушили ее иллюзии. Ее любовь к нему – не что иное, как минутное ослепление. Она умная, образованная и заслуживает счастья.

– Лучше маленькая боль сейчас, чем настоящее горе потом, принцесса, – прошептал мужчина.

Четыре дня спустя Деметрио направился в Поситано проверить счета. Выйдя из банка, он обнаружил одно колесо у грузовика спущенным.

Деметрио со злостью ударил ногой по покрышке. Совсем недавно автомобиль прошел техосмотр и шины заменили на новые. К тому же жара стояла страшная.

– Отличное завершение отличной недели, – проворчал он, доставая из багажника домкрат. – Чертовы шины, чертов производитель!

– Помощь нужна?

Деметрио поднял глаза и уставился на симпатичного прохожего, парня лет тридцати. Тот носил шорты, футболку и шлепанцы, на шее у него висел фотоаппарат. Длинные темные волосы с вытравленными в некоторых местах прядями были забраны в хвост, маленькое серебряное кольцо покачивалось в мочке левого уха.

Человек походил на туриста, но Деметрио Бертолуччи достаточно повидал копов на своем веку, чтобы отличить представителей данной профессии от простых смертных.

– Догадываюсь, что в ту минуту, как произнесу свое имя, меня начнут подозревать во всех мыслимых и немыслимых преступлениях.

Парень подошел к грузовику и, делая заинтересованное лицо, начал тыкать пальцем в шину.

– Детектив Кристофани Руссо, – представился он, – в данном случае ваше имя может сослужить службу и вам и нам.

– Как так?

– На днях вам нанесли визит. Бизнесмен по имени Каттанаска.

– Хотите сказать, за мной следили?

– Не за вами, синьор. Нас интересует Каттанаска.

– Тогда вы, вероятно, в курсе, что он хотел купить мою виллу.