Элис Детли - Судьбе навстречу

Дебора покачала головой, пораженная горечью, прозвучавшей в словах Чарлза.

– Конечно же, нет.

Его губы сжались в лезвие бритвы.

– Это что-то новенькое. Ты провела девять месяцев, вынашивая моего ребенка, и даже не подумала о том, чтобы поставить меня и известность. После того как Пит появился на свет, ты также не торопилась сообщить мне о нем. Совершенно ясно, что вы меня ненавидите, мисс Росс.

Его взгляд был тверд, но в глазах сквозила боль. Совладав с собой, Чарлз нахмурился.

– Неужели я действительно так плохо с тобой обращался, что вызвал столь сильную ненависть? За что ты мстишь мне?

Чарли умел говорить весьма убедительно, хотя Дебби уже успела было позабыть об этом. Решение держать факт рождения Питера в тайне далось ей нелегко. И сколько бы Чарлз ни разыгрывал сейчас оскорбленную невинность с мастерством, достойным золотого приза, она пи на секунду не упускала из виду, что толкнуло ее на путь мести.

– Неужели это так, моя дорогая? – тихо спросил Чарлз, голос его звучал сладко, точно язык медом намазали. – Разве я так плохо с тобой обращался?

В огромных глазах Деборы засверкали серые и голубые искры и появился металлический блеск, но она взяла себя в руки.

– Этот вопрос тебе следует задать самому себе.

Их глаза встретились, и они долго смотрели друг на друга. Затем Чарли широко улыбнулся, и Дебби неожиданно испытала облегчение.

– Можно, я воспользуюсь твоей машиной? – спросил он с самым невинным видом, способным разжалобить любую старую деву.

Дебби знала это не понаслышке – ей приходилось видеть, как многие неприступные люди падали жертвами чар Честерфилда.

– А что произойдет, если я скажу «да»? Он подошел ближе. Достаточно близко, чтобы Дебби почувствовала запах кожи и лаванды, исходящий от него.

– Я буду о тебе лучшего мнения. – Его голос звучал почти нежно.

– Дорого бы я дала, чтобы посмотреть, как это у тебя получится!

Чарли улыбнулся.

– Мне очень хочется расценить твои слова как приглашение к действию, дорогая. Так, значит, хочешь попробовать?

В этом-то и была проблема. Дебби хотела попробовать. Она прекрасно знала по голодному взгляду темно-синих глаз, какой метод убеждения выберет Чарли. А если он сейчас начнет ее целовать, то она с собой не справится. Дебби едва успела оправиться от того, что случилось в коттедже. Кстати сказать, ее немало удивило, что после их приезда в Саг-Харбор Чарли ни разу не вспомнил про то, что они переспали.

Щадил ли он их прошлое или ее сегодняшние чувства? Или приберегал воспоминания о ее сексуальном голоде, чтобы швырнуть их ей при первой удачной возможности?

Сейчас лицо Чарлза находилось на расстоянии всего нескольких дюймов от ее лица.

– Ну, – прошептал он с нежной хрипотцой, – стоит ли нам попробовать еще раз?

– Нет, спасибо, – выдохнула Дебби, быстро отступая на шаг, будто он сунул ей в лицо факел.

Наградой послужила насмешливая улыбка.

– Жаль, – прокомментировал Чарли, открывая дверь и переступая порог.

Дебби вся сжалась от необъяснимого страха. Чарли обернулся.

– До свидания, дорогая, – спокойно скачал он. – Я вернусь. Очень скоро.

– Д-до свидания.

Дебби вернулась на кухню. Пит в ее присутствии сорвал с себя фартучек и весело махал им, разбрызгивая остатки еды по кухне. Его мать автоматически взяла рулон бумажных кухонных полотенец, оторвала кусок побольше и принялась приводить все в порядок.

Ее мысли витали где-то далеко. Она едва заметила, что малыш наклонился и грязными ручонками схватился за ее платье, оставив на рукаве мокрое пятно.

Дебби давным-давно поняла, что раздумывать о тяжелой женской доле лучше в одиночестве. Причем этот процесс тщательно контролировать. Кто-кто, а уж она то на тяжких думах собаку съела!

Главное – отсеять некоторые воспоминания, чтобы они не причиняли боль и не травли понапрасну душу. Дебби достигла в этом совершенства, упражняясь на протяжении всех месяцев беременности, когда чувствовала себя совершенно одинокой, несчастной и всеми покинутой. Мысли о любимом можно было сравнить с тортом при строгой диете – это то, что не разрешается манекенщикам ни под каким видом. Дебби выжидала, сжав волю в кулак, выбирая наилучшее время, чтобы только сообщить Чарлзу о том, что он стал отцом. А вместо этого с готовностью бросилась в его объятия. Что он мог о ней подумать?

Дебби вздохнула, вынула Пита из стульчика и понесла его наверх, чтобы выкупать. Она сердилась на себя за проявленную слабость, понимая, что все же позволяет себе думать на запретные темы.

В голове был всего лишь один вопрос: что же все-таки произошло между ней и Чарлзом?

После первого памятного ленча в ресторане в Майами она вернулась с ним в его коттедж, безумно желая отдаться ему. Она заметно робела. И неудивительно. Честерфилд все-таки был одним из самых известных романистов, знатоком женских душ и уж точно имел гораздо больший сексуальный опыт.

Это вовсе не означало, что она была о себе слишком низкого мнения. Ее весьма заботило, чтобы весь мир считал ее внешность самой модной и безукоризненной, даже если она сама, как и большинство топ-моделей, в глубине души считала себя обыкновенной. Дебора понимала, что красота мимолетна, а слава весьма капризна. Таким образом, ее будущее зависело от весьма неопределенных вещей. Короче говоря, она пребывала в постоянном напряжении!

Многие мужчины – богатые, хорошо образованные – пробовали соблазнить ее, но Дебби знала себе цену и никогда ни при каких обстоятельствах не позволяла инстинктам взять верх над разумом.

Сейчас все изменилось…

За ленчем они с Чарлзом поведали друг другу о себе, словно стремясь поскорее разделаться с этим обязательным этапом знакомства.

Ни один из них, не ощущал себя счастливым в детстве, но Чарлз рос в гораздо более жестких условиях. Поскольку он был моложе своих сестер-близнецов по меньшей мере лет на десять, то в семье чувствовал себя довольно одиноко.

Когда мальчик подрос, его сестры уже вышли замуж и покинули отчий кров. Причиной этому в немалой степени послужил их отец, отличавшийся вздорным характером и пристрастием к спиртному.

Когда Чарли исполнилось пятнадцать лет, его мать умерла – тяготы жизни и слабое здоровье взяли свое. Отец понял, что теперь его некому пилить, и запил еще сильнее.

Для подростка настали черные дни. Его ругали и били за малейшую провинность. Когда отца в очередной раз увольняли с работы, сын был виноват в том, что нуждается в еде и одежде. Когда не оставалось денег даже на еду, мальчишке приходилось ходить голодным. Когда он из худосочного мальчика превратился в крепкого юношу, отец принялся бить его еще сильнее.