Джеки Браун - Меня хранит твоя любовь

Но Марни хваткой походила на питбуля, вцепившегося в загривок своей жертве.

— Вот, гляди, Мейс, ты мог бы стать кумиром для таких, как Рози. Людей, которые в другом случае не имели бы права голоса в нашем так называемом демократическом обществе.

Пробурчав проклятие, Мейсон скрылся в направлении офиса. Насладившись треском захлопнувшейся за ним двери, Марни подмигнула Роз.

— Ничего, сломается, — сказала она. — И я уверена, что он согласится и тебе помочь.

— Я не желаю его помощи, — печально ответила Роз. — Не хочу… никого искать.

Забрав с собой швабру и ведро, она отправилась в кухню, предпочтя грязные полы и не завуалированные оскорбления Бергена благожелательным приставаниям Марни.

Но ночью мысли не девали Роз уснуть. Лежа без сна на сбившемся в комки матрасе, она следила за лучом маяка, прорезающим темное небо, и размышляла, что бы сказала матери, если бы представился шанс ее увидеть.

Помнишь меня?

Что ты делала последние двадцать лет?

Не тосковала обо мне?

И самый жгучий среди вопросов:

Почему ты от меня отказалась?

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Небо затянуло тучами, сыпал сухой колючий снежок, но когда Мейсон в последнее воскресенье февраля предложил Роз покататься на лыжах, та ответила согласием. Мысли просидеть весь день в четырех стенах без телевизора, радио и без какого-либо занятия, кроме как считать капли из давно уже неисправного крана, который Мейсон никак не мог собраться починить, было достаточно, чтобы свести с ума.

Часом позже они вернулись — холодная крупа с неба отбивала всякое желание к долгому пребыванию на свежем воздухе. Мейсон был особенно молчалив сегодня, поэтому Роз удивилась, когда он пригласил ее к себе на чашку горячего шоколада. Она почти решилась отказаться, но ее крохотная квартирка казалась такой пустой и одинокой по сравнению с его домом, приветливо подсвечиваемым маяком.

Роз забралась на один из высоких стульев в его кухне, наблюдая, как Мейсон готовит их напитки. Она ожидала, что он просто вскроет пакет со смесью и добавит ее в теплую воду. Однако Мейсон предпочитал готовить по старинке, методом, требующим терпения.

Сняв с одной из полок кастрюлю, он принялся подогревать на медленном огне молоко. Порывшись в шкафу, добыл оттуда две чашки и вазочку с ирисками. Роз захватила гореть ирисок и занялась ими, пока он помешивал молоко.

— Ты голодна?

Прекратив жевать, Роз покачала головой. Его взгляд остановился на ее губах.

— Лгунишка, — последовал мягкий упрек. Мейсон вынул из холодильника пластиковый контейнер и открыл крышку, принюхиваясь.

— Спагетти еще ничего. Я варил их пару дней назад, — пояснил он в ответ на ее вопросительно поднятую бровь.

— Ты не должен меня кормить.

— Тут хватит на двоих. Я всегда делаю слишком много. Кроме того, моя мама всегда говорила, что есть одному в присутствии гостей неприлично. Я бы сейчас не отказался перекусить, и быть грубым мне не хочется. Что скажешь, Рози?

— Раз так, тогда давай.

Пока он разогревал спагетти — конечно же, на плите, а не в микроволновке, — Роз разлила по чашкам шоколад, добавила для себя щедрую горсть ирисок. Отхлебнув из чашки, она обнаружила, что поспешила — шоколад оказался слишком горячим. Верхней губе досталось больше всего — пришлось спешно ее облизывать. Мейсон выбрал именно этот момент, чтобы обернуться. В глазах у него вспыхнули искорки, не исчезнувшие и после того, как он расположился напротив нее за стойкой.

Отпив из своей чашки, он молча уставился на Роз. Девушка забеспокоилась. Может, ему не нравятся ее слишком короткие, как у мальчишки, волосы?

Она ненавидела себя за суетливое волнение. Какое ей дело, что он думает о ее внешности? Но факт остается фактом — его мнение ей небезразлично.

Наконец он сказал:

— Знаешь, Рози, у меня есть красное вино, которое пойдет к спагетти куда лучше горячего шоколада.

Роз улыбнулась.

— Почему нет? Вести машину я не собираюсь — и на лыжах кататься тоже.

К тому времени, как спагетти были посыпаны сверху сыром пармезан, Мейсон разлил вино и накрыл маленький столик. Некоторое время они ели в молчании, потом Мейсон медленно проговорил:

— Я обдумал слова Марни относительно поисков твоей семьи. Пусть Марни любит лезть куда не просят, но в данном случае к ней стоит прислушаться. Я могу кое-куда позвонить, сдвинуть дело с мертвой точки. В том случае, если ты хочешь их найти.

— Не хочу, — ответила Роз. Ответила на автомате, запустив давно отработанный механизм самозащиты, никогда, впрочем, не оберегавший ее полностью от получения ударов извне.

Мейсон кивнул и снова взялся за вилку, но Роз перехватила его руку.

— Нет, хочу. Хочу найти.

В хриплом шепоте произнесенное едва можно было разобрать. Слезы застилали ей глаза.

Мейсон повернул свою руку ладонью вверх, с силой сжал ее пальцы.

— Все в порядке, — просто сказал он.

— Но они не хотят меня. Я им не нужна…

— Зато ты нужна мне. — Похоже, Мейсон сам удивился, сказав это. Но назад слов не забрал.

Они такие разные. Босс и наемная работница, владелец жилья и постоялица. Он врос корнями в здешнюю жизнь, глубокими и разветвленными, сравнимыми с корнями деревьев на берегу озера Верхнее. Она — как перекати-поле, у нее корней нет вовсе. Ничего хорошего не может получиться от смешивания бизнеса с удовольствием, дружбы с физической близостью.

— Ты прекрасна, Рози, — мягко произнес Мейсон. Потом встал и, не отпуская ее руку, принудил и Роз подняться.

— По-моему, вино ударило тебе в голову, — улыбнулась она, пытаясь разрядить обстановку. Но ответной улыбки не последовало.

— Думаю, ты испугалась, что я собираюсь снова тебя поцеловать.

— А ты собираешься?

Он завладел другой ее рукой, обвил обе вокруг своей шеи и взял в ладони ее лицо.

— Тебе лучше поверить заранее.

Наверное, следует извиниться и откланяться, подумала Роз, вместо того наклоняясь вперед. Пусть только в воображении, но как прекрасно представить, что ее место именно здесь, что ее человек — Мейсон.

Поцелуй закончился, но они не могли оторваться друг от друга. Особым искусством обольщения Роз не обладала, но решила попытаться.

— Тут так жарко.

Произнеся это, она без долгих раздумий сняла свитер, оставшись в одной из его старых рубашек. Ничего сексуального в рубашке не было, но Роз посчитала, что жест довольно красноречив и намек послан.

И понят, решила она, когда он ответил:

— Да. Жарко.

Мейсон стянул через голову свой свитер. Под ним на нем оказалась утепленная рубашка, подчеркивавшая широкую грудь и плоский живот.