Джулия Милтон - Слишком влюбленная

— Возможно, если только тебе не придет в голову проверять наличие пыли на картинах и под ковром, — улыбнулась в ответ Шеннон. — В остальном, кажется, мне не в чем себя упрекнуть.

Пока Люк исследовал дом, она аккуратно подрезала стебли роз под водой и поставила их в любимую вазу, предварительно бросив в воду таблетку аспирина. Где-то Шеннон вычитала, что это помогает продлить жизнь срезанным цветам. Затем отнесла роскошный букет в гостиную и поставила на видное место.

Оглядевшись по сторонам и не найдя Люка, она позвала:

— Люк!

Однако ответа не последовало. Решив, что гость находится на втором этаже, Шеннон поднялась наверх и заглянула в спальню. Никого там не обнаружив, прошла в свой кабинет. И с облегчением выдохнула, обнаружив Люка у книжных полок, просматривающего какую-то книгу.

— Ах вот ты где! Я тебя уже потеряла.

Не заметивший ее появления Люк вздрогнул и обернулся.

— Шеннон? Я не слышал, как ты вошла.

Молодая женщина усмехнулась.

— И конечно же не слышал, как я тебя звала. Что, настолько интересная книга?

Она подошла ближе, намереваясь разглядеть обложку. И вдруг остановилась как вкопанная.

Ибо в руках Люк держал не книгу, а фотоальбом. И не просто домашний альбом, а с коллекцией фотографий, на которых Шеннон была запечатлена с каждым из своих бывших кавалеров. И таких фотографий, к несчастью, накопилось более чем достаточно…

Заметив растерянность Шеннон, Люк захлопнул фотоальбом и протянул его хозяйке.

— Любопытное собрание, — спокойно заметил он. — Я досчитал до двадцати, а потом сбился.

Краснея и зачем-то прижимая альбом к груди, Шеннон едва слышно промямлила:

— Большинство фотографий сделано еще в университете. — Дьявол, что за чушь я несу, мысленно обругала она себя. Какой позор! — То есть я хотела сказать, что все это были почти детские увлечения. Так, ничего стоящего… Конечно, поначалу я считала, что это серьезно, но…

Окончательно стушевавшись под насмешливым мужским взглядом, она замолчала.

Люк же хладнокровно заметил:

— Похоже, Шеннон, твоя юность прошла превесело. Впрочем, девушке со столь яркой. внешностью трудно не быть легкомысленной.

Весьма прозрачный фривольный намек заставил Шеннон вспыхнуть. Дрожащим голосом она произнесла:

— Думаю, записывать меня в ветреные кокетки, основываясь лишь на пачке старых фотографий, весьма поспешно и необдуманно. С некоторыми из снятых на фотографиях молодых людей я даже не целовалась Люк хмыкнул.

— Я даже могу сказать с кем. Наверное, это те несколько прыщавых юнцов в начале альбома, к которым и приблизиться-то страшно?

Шеннон вознегодовала:

— Не ты ли говорил, что глупо судить о людях, основываясь лишь на том, как они выглядят?

— Действительно, говорил, — невозмутимо согласился Люк. — Но мне тридцать четыре. А тебе на тех фотографиях дай-то бог, чтобы исполнилось четырнадцать. В столь юные годы девочки обычно рассуждают совершенно иначе.

Шеннон ощутила бессильную ярость. Будь проклят этот Люк Стоун! И ведь, что самое обидное, нельзя сказать, чтобы он был совершенно не прав…

Чувствуя, что молодой женщине нечего ответить, Люк вдруг дружелюбно улыбнулся. И уж совсем неожиданно предложил:

— Может, забудем про все эти глупости и наконец отправимся туда, куда собирались?

Гарантирую, мои фотографии покажутся тебе куда интереснее и профессиональнее, нежели эти. Да и стоит ли настолько серьезно относиться к тому, что давно прошло?

Шеннон удивленно и недоверчиво подняла на него глаза.

— Ты действительно так думаешь?

— Конечно. — На лице Люка появилось чуть виноватое выражение. — Извини, мне не следовало брать без спросу твои альбомы.

Шеннон в свою очередь примирительно улыбнулась.

— Ничего, ты не виноват. Я же сама разрешила тебе заглядывать всюду. И уж конечно, совершенно забыла об этом дурацком альбоме.

Его еще много лет назад следовало выбросить на помойку.

— Зачем же столь строго? Сам-то альбом ни в чем не виноват. Но вот фотографии… — Тут Люк игриво подмигнул. — Их в самом деле следовало бы сократить хотя бы наполовину. Как говорится, ради приличия.

Шеннон смущенно хихикнула.

— Обязательно последую твоему совету. А лучше выкину их все. Чтобы уж точно не осталось никаких скелетов в шкафу…

— И правильно сделаешь, — одобрил Люк. — Честно говоря, меня никогда не вдохновляла перспектива оказаться номером пятьдесят первым в подобном списке.

— В моем списке их только двадцать три, — застенчиво призналась Шеннон. — И только единицы из них… Короче, ты понимаешь, что я имею в виду?..

Люк кивнул.

— Прекрасно понимаю и весьма этому рад.

Впрочем, я и не сомневался, что ты умница.

Уж прости, психанул немного, неожиданно наткнувшись на подобное сокровище.

Шеннон понимающе наклонила голову.

— Думаю, и я бы не обрадовалась, обнаружив у тебя дома такое. Вот только… — Молодая женщина запнулась, не уверенная, стоит ли произносить вслух то, что она намеревалась сказать.

— Что «только»?

— Только твою фотографию я никогда бы не поместила в эту коллекцию, — наконец решилась Шеннон.

— Если бы мы встретились на несколько лет раньше, у тебя и не было бы нужды заводить такую коллекцию, — негромко ответил Люк, серьезно глядя в ее чудесные голубые глаза.

И это было действительно так.

Глава 6

Второе свидание оказалось еще более захватывающим, чем первое.

Фотомастерская Люка, расположенная в первом этаже его особняка, вызвала у Шеннон целую бурю эмоций, сопровождающихся комплиментами и восторженными восклицаниями. Его работы оказались выше всяких похвал. Выяснилось, что Люк сотрудничает с десятком популярных периодических изданий, а также неоднократно устраивал персональные фотовыставки.

Несмотря на скромное мужское отмалчивание, Шеннон вскоре удалось выяснить, что Люка Стоуна весьма высоко ценят в профессиональных кругах. Коньком же его была спортивная и экзотическая фотография. Тут Люку не было равных. Затаив дыхание, Шеннон слушала о его увлекательных, а подчас и опасных путешествиях в самые отдаленные и труднодоступные уголки планеты, откуда он неизменно привозил уникальные кадры.

Наконец, вдоволь налюбовавшись на причудливые пейзажи и динамичные спортивные сюжеты, молодая женщина и сама выступила в качестве фотомодели. В результате увлекательного творческого процесса на свет появилось не менее двух десятков чудесных фотографий, не сравнимых по качеству и художественности с теми, на которых до сих пор Шеннон приходилось созерцать себя. С восторгом она узнала, что Люк собирается подарить ей их все. Разумеется, сделав копии и для себя.