Хейди Беттс - Просто ответь «да»!

— Эли, не надо, нельзя нам этого делать!

— Можно, — непререкаемым тоном возразил он.

Дойдя до спальни, он локтем толкнул двери и прошел прямо к огромной кровати. Вся комната была оформлена в цветах океанического побережья — песочно-бежевом, бирюзовом и нежно-розовом, как створки раковины. Над кроватью красовался тяжелый золотой балдахин, а у бамбукового изголовья лежала груда подушек.

Кара успела все это заметить, пока он нес ее. Опустив ее на ноги у кровати, Эли принялся сбрасывать подушки на пол и стягивать покрывало, открывшее взору белоснежные простыни тончайшего египетского хлопка, которые словно только того и ждали, чтобы на них свивались в объятиях тела, сминая все и не оставляя и следа от идеального порядка.

«Что я делаю!» — мелькнуло в голове у Кары, и она непроизвольно шагнула назад. Заметив это, Эли мгновенно схватил ее за запястье и притянул к себе:

— Не убегать!

— Эли, не надо! Мы не можем! — снова воскликнула она, тщетно взывая к его здравому смыслу.

— Еще как можем! — не терпящим возражений тоном, ответил он.

Казалось, Эли весь отдался во власть своей идеи и будет идти к цели до конца, но, увидев выражение ее лица, он смягчился. Глаза из черных превратились в карие, упрямо сжатые губы расслабились, и он ободряюще улыбнулся и провел пальцем по ее щеке.

— Давай же. Я знаю, ты тоже меня хочешь.

Он говорил с таким чувством и убеждением, что Кара чуть не расплакалась. Ах, как бы ей хотелось ему верить! Верить в то, что она нужна ему! Но она прекрасно понимала, что для него все это — лишь мимолетное увлечение, защитный механизм, призванный смягчить разрыв с Лаурель.

— А как же Лаурель? — пробормотала она.

— Кара, Лаурель здесь ни при чем. Ее тут нет и никогда не было. — Говоря это, он пристально смотрел ей в глаза, а руками зарывался в волосы и мягко массировал голову, от чего мозг, похоже, окончательно расплавился и перестал работать.

Кара вскинула руки и обняла его за шею, а он снова прижался губами к ее рту. Сопротивление было бесполезно. Кара не в силах была противиться более его обаянию, сексуальности, притягательности — тому Эли, которого знала и обожала с детства.

Утром, возможно, она возненавидит себя за эту слабость. И его, вероятно, тоже. Но сейчас все это было не важно. В голове звучали бессмертные слова знаменитого чарльстонца Ретта Батлера: «Честно говоря, моя дорогая, мне плевать».

Вот и ей было все равно, что там будет завтра. Ведь сейчас Эли приник к ее губам, как жаждущий к источнику воды в пустыне. Сейчас грудь ее прижималась к его груди. Сейчас должно было исполниться то, о чем она мечтала долгие годы. И плевать на все запреты, моральные нормы, условности, на признания и объяснения, которые ей придется давать по возвращении домой.

Важно только то, что происходит здесь и сейчас. А здесь и сейчас Кара собиралась поступить как эгоистка: уступить Эли и совершить то, чего давно хотела. Она хотела Эли — больше, чем когда-либо. И судя по всему, по крайней мере в данный конкретный момент, Элия Джеймс Хьютон тоже хотел ее с неменьшей силой.

Эли тем временем расстегнул и распахнул на ней блузку и обхватил ладонями груди, пальцами играя с сосками через кружево бюстгальтера. Кара начала постанывать от удовольствия, когда на смену пальцам пришли губы. Голова ее закружилась, все тело бросило в жар, хотя любовная игра еще только начиналась.

Потянув вниз молнию, Эли стянул с Кары юбку. За ней последовала и блузка. Быстро расстегнув бюстгальтер, он поднял Кару и молниеносным движением положил на кровать. Когда она попыталась подняться на локтях, Эли остановил ее и, не сводя с нее глаз, стал одной рукой расстегивать ремень на брюках, а другой — пуговицы на белейшей рубашке. В два приема он скинул рубашку и пиджак и стянул ботинки. Вытягивая ремень, он пробормотал:

— Пожалуй, стоило бы тебя привязать. Ты так сопротивлялась. Не дай бог, вздумаешь сбежать в самый ответственный момент!

Кара облизала пересохшие губы, наблюдая, как он снимает брюки и боксеры. Сердце, казалось, переместилось из груди прямо в горло. С трудом сглотнув, не сводя глаз с его идеального тела, она хрипло проговорила:

— Никуда я не сбегу. По крайней мере, не сейчас.

Глава 9

Вздумай она бежать, Эли без раздумий бросился бы следом как есть, нагишом. Занимательнейшая вышла бы сценка: полуобнаженная женщина мчится по ухоженным дорожкам, а за ней в чем мать родила гонится преуспевающий бизнесмен, генеральный директор и владелец отелей и курортов. Но Эли было плевать на собственную репутацию и пересуды подчиненных и постояльцев. Игра стоила бы свеч.

Слава богу, Кара бежать не собиралась. После ее слов кровь закипела в венах с новой силой. Он забрался на кровать и навис над Карой, опираясь на руки по обе стороны ее головы и на колени по бокам ее бедер.

— Теперь уж точно не сбежишь, даже если захочешь, — прохрипел он, глядя в сверкающие изумрудные глаза.

— Не захочу.

Тело его напряглось, на коже выступил пот, и стало ясно, что велик риск завершить все действо досрочно. Поэтому стараясь не касаться ее ничем, кроме рта, он стал покрывать ее тело мягкими поцелуями, становящимися все более горячими и настойчивыми. Откликаясь на ласки, Кара задвигалась и тихонько застонала, и пульс его еще более участился. Он почти полностью опустился на нее, одновременно проникая языком еще глубже в ее рот.

Кружево ее бюстгальтера приятно щекотало ему грудь. Подстраиваясь под ритм языка, Эли стал медленно двигаться по ее телу вверх-вниз. При этом он стянул с ее плеч бретельки, но когда попытался снять бюстгальтер полностью, руки Кары взметнулись наверх, удерживая тонкий шелк на месте.

— Нет, не надо, — прошептал он, глядя ей в глаза. — Не нужно стесняться. И никогда не прячься от меня.

Кара ничего не ответила. Он снова потянул бюстгальтер, и Кара опустила руки, что вызвало у Эли довольную улыбку, но не оттого, что она повиновалась, а потому, что Кара доверила ему свое тело. И еще потому, что грудь ее оказалась просто великолепной.

Кару нельзя было назвать толстой, но и до изможденных худобой моделей ей тоже было далеко. В правильных местах все было как надо: пышная грудь, мягкие бедра, плотные ноги. От вида ее изгибов любой мужчина бы потерял голову. Эли снова подумал, что на долгую прелюдию его терпения в этот раз не хватит. Но все равно взял паузу, чтобы насладиться красотой ее тела: лицо порозовело, губы припухли и приоткрылись, грудь красиво вздымалась и опускалась под ним. Кара была полностью в его власти. Но и сама сейчас спокойно могла бы повелевать им, если бы только захотела.