Кэтрин Спэнсер - Синеглазая Касси

– Это не было любовью. – Джо просто чувствовал себя обязанным расставить все точки над «і». – Может, ты это решила, потому что так тебе легче было справляться с последствиями. Но ты не должна обвинять себя в произошедшем. Ты была слишком юна, слишком неопытна для такого парня, как я.

– Джо, мне было восемнадцать. Достаточно, чтобы сказать «нет», если бы я хотела сказать «нет». Но я не сказала. Конечно, я понимала, что не похожа на твоих девушек. Я была слишком наивной, слишком неопытной, чтобы надолго заинтересовать тебя. И все же я надеялась, что и для тебя случившееся было чем-то особенным и что я снова увижу тебя. Признаю, когда я поняла, что беременна, а ты уехал из города, я была очень несчастна. Но даже в самые худшие моменты я не жалела о том, что жду твоего ребенка.

Своим признанием Имоджен, сама того не зная, насквозь пронзила его сердце.

– Имоджен, я бы все отдал за то, чтобы знать о ребенке!

– И все же мне удалось выжить и кое-чего добиться. – Имоджен молчала, пока не унесли пустые тарелки, и вдруг шаловливо улыбнулась. – Могу сказать, чего я хочу сейчас. Чтобы сейчас мы встретились впервые. Ты все еще самый потрясающий мужчина из всех, кого я знала.

– И мы все еще принадлежим к разным мирам, принцесса, – поспешно возразил Джо, боясь, что поддастся соблазну.

– Мы равны, Джо, и всегда были равными.

Джо посмотрел на нее: естественная грация, элегантность, благородные манеры... Нет, он должен положить конец ее иллюзиям, пока ситуация полностью не вышла из-под контроля. Факт остается фактом: он может вырядиться в лучший костюм от европейского кутюрье, но навсегда останется простым деревенским парнем. Если он – пусть даже на короткое время – поверит, будто у них что-то получится, то только впутается в совершенно ненужные неприятности. Четыре года назад он покинул Оджо-дель-Дьябло свободным человеком и положил немало трудов, чтобы стать тем, кем стал. Надо быть круглым идиотом, чтобы поставить все достигнутое под угрозу.

Так зачем он рискнул? Зачем бросился искать в этой женщине девушку, перед трогательной красотой и беззащитностью которой не смог когда-то устоять? Почему она смущает его и мешает следовать давно выработанному кодексу выживания?

Если бы она превратилась в холодную жеманную красотку, как многие женщины ее круга, он проигнорировал бы ее признание. Но ее нежная, не нуждающаяся ни в каких ухищрениях красота, ее обаяние и, более всего, честность и уязвимость притягивали его. Джо охватило нестерпимое желание коснуться ее, принять все, что она предлагает, и сказать...

О, будь все проклято, кое о чем лучше промолчать!

Джо вдруг разозлился. Как ей удалось обнаружить в нем такую унизительную слабость!

– Имоджен, я в это не верю, и думаю, ты тоже не веришь. Давай забудем о лести и перейдем к делу.

– К делу?

– Вот именно. Вчера ты лишь начала рассказ. Я хочу знать остальное о моей дочери.

– Остальное? – Имоджен почувствовала его гнев, однако, как и он сам, не поняла причину. В ее глазах отразились боль и замешательство. – Но я все рассказала тебе вчера. Что еще я могу сказать?

– Ты можешь рассказать, сколько она весила, почему умерла, как ты назвала ее. – Распаляя себя, чтобы не поддаться жалости, Джо шел напролом, ему необходимо узнать, понять. – И самое важное: где она похоронена. Я хочу прийти на ее могилу, Имоджен. Пусть она знает, что небезразлична своему отцу.

– Я не могу ничего тебе сказать.

– Можешь и должна.

– Не могу, – повторила она, горестно качая головой. – Я сама не знаю.

– Не лги мне! Ты обязана знать. Она родилась в срок. Ее рождение и смерть должны быть зарегистрированы.

– Но мне никогда не рассказывали о деталях.

– Почему?

– Роды были тяжелыми. В конце мне дали обезболивающее. Я проснулась уже не в родильном отделении, а в отдельной палате на другом этаже. Все уже было кончено. У постели сидела мама. Она сообщила мне о смерти девочки и сказала, что обо всем позаботится сама.

Джо с отвращением хмыкнул.

– И я должен в это поверить? Ты даже не попросила, чтобы тебе принесли нашего ребенка? Ты позволила отправить ее в морг, даже не подержав ее на руках?

Лицо Имоджен исказилось болью, глаза наполнились слезами, но она не дала им пролиться. Собравшись с силами, она гордо подняла свою аристократическую головку и посмотрела в глаза Джо.

– Да. Впервые в жизни я была счастлива отдать все в руки матери. И раз уж тебя так интересует правда, то я скажу тебе, почему. Потому что тогда мне было все равно. Потому что я хотела одного: тоже умереть. Я не видела в жизни ничего, ради чего стоило бы жить. Ничего! Много месяцев после этого я не жила, а существовала, закупорив в себе свое горе.

– Неужели ты не понимала, что так нельзя? Как ты думаешь, для чего люди проходят через муки похоронной церемонии? Просто им необходимо попрощаться. И если бы ты попрощалась с нашей девочкой, тебе было бы гораздо легче.

– Наверное, – прошептала Имоджен. – Но я не попрощалась. Я сбежала. Целый год я провела в Северной Африке, Индии, Малайзии. Я работала в таких местах, где, какую малость ни сделаешь, чтобы облегчить жизнь людей, это для них бесценный подарок.

– Ты работала?

– Да, – подтвердила Имоджен. – Да, я работала. Это помогало мне отвлечься от собственного горя. Но сколько ни беги, от реальности не сбежишь. Только в Таиланде я полностью осознала факт смерти моего ребенка, но уже было слишком поздно.

– Никогда не поздно, Имоджен. – Джо стало стыдно за то, что он кричал на нее, за то, что разбередил ее боль. Он коснулся ее рук, безвольно лежавших на столе и холодных как лед. Сжав ее пальцы, он постарался согреть их. – Где-то есть могила. Я думаю, если ты хочешь обрести душевный покой, то должна найти это место. Я точно должен его найти.

Слезы покатились по ее щекам, закапали на жакет. Она сидела совершенно прямо, словно высеченная из мрамора. Ни рыданий, ни дрожи, только бесконечные крупные слезы.

И, к своему ужасу, Джо почувствовал, как его глаза тоже наполняются слезами. Он скрежетнул зубами, мучаясь от бессилия что-либо изменить.

Джо не знал, сколько времени прошло, пока он овладел собой. Наверное, много, так как моджен вдруг вскрикнула и он понял, что слишком сильно сжимает ее пальцы.

– Прости, – пробормотал Джо, выпустив ее руки, и искоса взглянул на нее. – Кажется, пора убираться отсюда.

Имоджен кивнула и, пока он расплачивался по счету, ушла в дамскую комнату.

Джо решил подождать Имоджен на улице. Было то таинственное время дня между закатом и темнотой, когда воздух напоен ароматом растений: цветов, травы, листьев. Тишину нарушало лишь журчание воды.