Сандра Мартон - Арабские ночи

— Ты сказал… ты сказал, что я выйду за тебя замуж?

Халил ободряюще улыбнулся.

— Я знаю, как ты, должно быть, себя чувствуешь, дорогая, но…

— Я? Выйду за тебя замуж?

Халил нахмурился. Она что, хмыкнула?

— Да, — сказал он сквозь зубы, понимая, что его предложение было встречено совсем не с радостью. — Именно это я и сказал.

Еще одна усмешка. Черт возьми! Это никуда не годится! Проходящие мимо люди начали посматривать на них с интересом.

— Прекрати, — потребовал Халил.

— Конечно! Отличная идейка! Разумеется, брак сразу решит все проблемы.

Довольно! Он схватил Лейлу за локоть, остановил такси, открыл дверцу и приказал:

— Садись!

— Зачем? Ты хочешь напомнить, что я целиком и полностью принадлежу тебе? У вас в стране так принято?

Халил увидел, как уши водителя повернулись в их сторону как локаторы.

— Садись в машину, — прошипел он и запихнул ее силой в салон.

Лейла постаралась сесть от него настолько далеко, насколько это было возможно.

— Я говорил тебе, что у меня есть план. Ты захотела его услышать.

— Так это и есть твой план? Женить меня на себе? Ты такой же, как мой отец! Как Бутрус!

— Я, — холодно сказал Халил, — не похож ни на одного из них.

Лейла рассмеялась. Халил нахмурился. Он вел себя как идиот, но это она вынудила его.

Такси остановилось. Они попали в пробку. Халил нетерпеливо стучал пальцами по коленке, затем выругался, кинул водителю деньги и вытащил Лейлу на улицу.

— Куда мы идем?

— Туда, где мы сможем поговорить.

— Поговорить? Ты не знаешь даже значения этого слова. Ты ничем не отличаешься от остальных! — в сердцах бросила она. — Я скорее уйду в монастырь!

— Тебя не примет ни один уважающий себя монастырь.

— Почему?

— Обдумай это сама на досуге, а пока шагай быстрее.

— Я не могу идти быстрее. Я не хочу идти быстрее! Кем ты себя возомнил! Ах, можешь даже не отвечать. Ты деспот, диктатор!

Халил больше не смог сдерживать свою злость. Он схватил ее за талию и перебросил себе через плечо.

— Ты не можешь так поступить! — кричала она, колотя его по спине. — Это же Париж!

Халил называл ее ласковыми именами, и все прохожие думали, что это простая любовная сцена. Некоторые даже поддерживали Халила. Что может быть плохого в том, что красивый мужчина куда-то несет свою женщину?

Консьерж приветливо улыбнулся, а Марианны нигде не было. Халил занес Лейлу в свою квартиру и положил на кровать. Но уже через секунду она была на ногах.

— Ты невозможный, эгоистичный…

Он поймал ее за руки.

— Успокойся.

— Успокоиться?! Ты тащил меня по улицам на плече, как охотник — добычу…

— Сама бы ты не пошла, — спокойно ответил Халил.

— Ты заявил, что я выйду за тебя замуж…

— Ты требовала от меня ответов. Что ж, я пытаюсь дать тебе их. Пытаюсь объяснить, как мы выберемся из сложившейся ситуации.

Глаза Лейлы пылали злостью.

— Это не ситуация, а не прекращающийся кошмар!

Халил отпустил ее руки.

— И как ты очутилась в этом кошмаре? Думаю, я заслуживаю узнать эту историю от начала и до конца.

Теперь в глазах девушки заблестели слезы.

— Почему ты смотришь на меня так, будто я сама втянула себя в это приключение? Я всего лишь жертва ваших чудовищных обычаев! Этот монстр…

Халил снова поймал ее за руку и притянул к себе так резко, что Лейла ахнула.

— Этот монстр дал тебе жизнь.

— Омар взял меня в заложники и продал Бутрусу. И как мне после этого называть его отцом? — горько спросила Лейла.

— Как это случилось? Как тебя продали? Расскажи подробно!

Лейла рассмеялась.

— То есть ты мне не веришь.

— Я верю в то, что ты дочь Омара и должна была выйти замуж за Бутруса. Мне тридцать два года, и я не слышал, чтобы нечто подобное случалось в моей стране, дорогая. Тебе не кажется это странным?

— Может, ты не слышал о таких случаях, потому что не хотел!

Халил хотел возразить ей, но замолчал. В ее словах была частица правды.

Медленно он отпустил ее руку. Лейла отошла, потирая болевшее запястье.

— Расскажи мне все сама, — попросил ее Халил. — С самого начала.

Меньше всего ей хотелось именно этого. Детали этой истории все еще приводили Лейлу в ужас. Но то, как на нее смотрел Халил, не оставляло ей выбора. Неужели он действительно думал, что она все выдумала?

— Что тебе сказал отец? — спросила она. Халил ответил не сразу.

— Он сказал, что ты хочешь выйти за Бутруса. Сказал, тебе нужны его деньги и власть.

Лейла не знала, что ей делать: то ли плакать, то ли смеяться.

— В таком случае зачем ты меня вообще спрашиваешь? Кажется, ты уже получил ответы на все свои вопросы.

И зачем она продолжала его злить?

— Я хочу услышать твое собственное объяснение.

— Тогда приготовься к длинной истории, — вздохнула она и начала свой рассказ.

Она говорила без единой эмоции, хотя ей хотелось кричать от боли и негодования.

Лейла рассказала о своем детстве, о том, как в десять лет начала задавать многочисленные вопросы о своем отце, которого никогда не видела.

— Мама была молодой актрисой. Поехала в твою страну на съемки.

— Съемки? Двадцать лет назад это было невозможно, — не поверил Халил.

— Правильно. Оказалось, что ее обманули. Кино был лишь предлогом. Компания занималась продажей женщин. Их бизнес был давно налажен и разработан до мельчайших деталей.

— Невозможно, — чуть менее уверенно сказал Халил.

— Ее купил Омар. Она забеременела и родила меня. Мама часто повторяла, что мое рождение — единственная хорошая вещь, которая с ней там произошла. Но, если честно, я не могла до конца ей поверить. Слишком невероятной казалась мне эта история. Особенно, что касалось зверств моего отца.

Халил взял ее за руки. Они предательски дрожали. Он нежно сжал их в своих.

— Расскажи, что было потом, — тихо попросил он.

— Мама сбежала, когда Омар как-то раз уехал по делам. Она продала несколько золотых браслетов и купила на эти деньги нам билеты домой в Америку. Время шло, и мама решила, что Омар бросил ее поиски. Мы перестали переезжать из города в город и осели в Нью-Йорке. Я хотела изучать в университете философию, но…

Лейла замолчала. Дальше следовала самая страшная часть. Непросто было признаться себе и Халилу в том, какой она была наивной дурочкой.

— Мама заболела. И после того, как она умерла, я поймала себя на мысли, что часто думаю об отце. Я не могла поверить, что он мог быть таким чудовищем.

— И ты решила его разыскать.