Сердца трёх (СИ) - Алвин Лана

— Это делать всегда нужно, мил… простите, Лена. Мечтать то есть. Потому что когда человек мечтает, у него есть смысл в жизни. А вот когда ничего не хочется, человек превращается в животное. Ест, спит, справляет естественные потребности, размножается. Чистые инстинкты, ничего особенного. Я вообще думаю, что именно умение мечтать, не мыслить даже, и отличает нас от остальных представителей приматов, — говорит Ник. У меня в голове шумит из-за гула турбин в салоне и действия ликера в крови, но слушать его приятно. У мужчины такой волнующий, бархатный, мягкий голос. «Так бы и слушала до конца жизни», думаю, удобно расположившись в кресле.

Смотрю на Ника и понимаю, что на самом деле никакой Райан Рейнольдс мне не нужен. Вот если бы этот мужчина, пусть и со своим вредным иногда характером, стал моим, то я была бы счастлива. И дело не в его богатстве, мне ничего не нужно. Я сама вполне способна себя обеспечивать. Просто когда рядом такой вот весельчак, балагур и смельчак притом, как-то… Хорошо на сердце.

«Интересно, как там Михаил? Я не видела его с момента прибытия на «Стремительный», — вспоминаю об ещё одном участнике наших островных приключений.

— Ник, а куда пропал Михаил?

— Какой Мих… ах, тот самый! — собеседник мой улыбается. — Он высадился в Пхукете, вызвал такси и всё, больше я его не видел.

— Что, не попрощался даже?

— Нет. Видимо, на что-то обиделся.

— Ну и ладно, — мне становится спокойно. Был Михаил, да вышел весь. Ну не хочет человек ни с кем общаться, так это его дело.

Мы сидим дальше. Пьем маленькими глоточками каждый свой напиток. Надя спит рядом, накрытая стюардессой мягким пледом. Да и у меня постепенно глаза начинают закрываться. Ник, заметив мое сонное состояние, велит убрать со стола. Потом подходит ко мне, наклоняется сверху. Я смотрю на него с трепетом. «Сейчас поцелует», — думаю, но… мой спутник нажимает какую-то кнопку в кресле, и оно медленно опускается, раскладываясь. Превращается в мини-кровать.

Я тут же закрываю глаза с блаженной улыбкой. Неплохо так ароматный, сладкий и очень вкусный Baileys на меня подействовал. Последнее, что ощущаю, как Ник накрывает меня пледом. Сам, а не стюардесса. «Ухаживает», — думаю и погружаюсь в глубокий сон.

Глава 14

Просыпаюсь я оттого, что Ник легонько тормошит меня за плечо.

— Просыпайся, Лена, прилетели.

Открываю глаза, потягиваюсь и улыбаюсь. Смотрю в иллюминатор. Ах, какая красота! Улетали, когда была зима, а вернулись — солнышко светит, небо чистое и голубое. Только не совсем понятно, почему вокруг маленькие самолёты. Ведь если мы в международном аэропорту, здесь должны быть огромные лайнеры. Разве нет? Всматриваюсь пристальнее.

Странно. Вижу здание аэровокзала, только оно какое маленькое. И на флагштоке флаг нерусский. Полосы на нем не горизонтальные, а вертикальные. Причем слева направо идут зеленая, белая и красная. Мы что, до России не долетели? Поворачиваю голову к Наде. Та тоже ничего понять не может. Сидит и плечами пожимает.

— Ник, скажите, а где мы?

Он улыбается ещё шире.

— Вы же сами мечтали, Лена, увидеть Италию. Вот, ваша мечта сегодня начала сбываться.

У меня дар речи пропал.

— Мы… в Италии? Это что, шутка какая-то?

— Нет, — отвечает Ник. — Абсолютно. Мы на маленьком аэродроме для частных самолётов, и я готов устроить для вас несколько незабываемых дней в этой чудесной солнечной стране с древней историей, множеством памятников и шикарными, не побоюсь этого слова, пейзажами. Уж не говоря о винах, картинах и прочих радостях.

Хлопаю глазами, перевожу взгляд на подругу. Та в не меньшем шоке от услышанного.

— Что же вы, дамы? Неужели не рады? — говорит Ник. — Вставайте, поехали наслаждаться жизнью!

— Но у меня работа, — подает робкий голос Надя.

— И что? Хотите, я дам вам спутниковый телефон, вы позвоните своему начальству и договоритесь.

— Боюсь, не получится. Если я завтра не выйду, то меня уволят.

— И что же вы предлагаете?

Смотрю на подругу взглядом умоляющего котика из мультфильма «Шрек». Та видит мой взгляд, но остаётся неумолима.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Простите, — говорит, — но я правда должна вернуться.

— Неужели вам не хочется Италию посмотреть? Хотя бы одним глазком? — хитрит Ник, прекрасно зная: стоит нам из самолёта выйти, как мы тут можем и на несколько дней застрять.

— Хочется. Но я не могу, — Надя отвечает не упрямо, а скорее принципиально.

Знаю в ней эту черту. Как упрется — трактором не сдвинешь.

— Ну, а вы, Лена? Тоже хотите домой, в снег и холод?

— Не хочу.

Надя смотрит на меня расширенными глазами.

— Вы не оставите нас на пять минут? — предлагаю Нику. Тот кивает и удаляется в соседний отсек. Закрывает дверь.

— Ты совсем рехнулась? Содержанкой богатого мужика решила стать? — шипит на меня Надя.

— Ничего я не решила. Просто хочу Италию посмотреть, — отвечаю. — Это же мечта всей моей жизни. Ты не понимаешь?

— Я тебя не понимаю. Мы с тобой, между прочим, не шалавы какие-нибудь, а приличные девушки. Если ты хочешь изменить своим принципам и стать содержанкой, то я ничего против не имею. Оставайся, пусть он тебя катает. Только помни: кто девушку кормит, тот её и танцует. Так же хочешь, да?

Задумываюсь. Даже губу прикусила почти до боли. Конечно, Надя во многом права. Вот так взять и решиться, оставшись с Ником в чужой стране, фактически без собственных денег, — верх безрассудства. Но все то время, что мы провели рядом, он вёл себя, хотя и иронично, порой даже слишком, но оставался джентльменом. Не пытался лезть ко мне с приставаниями, руки не распускал. Потому мне и теперь кажется… да я практически уверена, что и здесь, в солнечной стране, всё у нас будет хорошо. То есть он покажет мне местные красоты, и это будет чисто дружеская увеселительная поездка.

Свои мысли сообщаю Наде. Она крутит пальцем у виска:

— Не знала, что ты такая романтичная дурочка, Лена. Но знаешь что? Я тебя дольше отговаривать не стану. Если ты хочешь жизнь себе испортить — пожалуйста. Но смотри, не прогадай. Если он тебя тут поматросит и бросит одну, то… эх, глупая ты! Помогу, конечно. Чем смогу. Так что вот мой номер, — она достала из сумочки блокнот, написала, вырвала и протянула мне листок. — Звони, когда припечёт.

— А ты?

— Что я? Сяду на обратный рейс и вернусь домой. Или ты думаешь, что я про работу всё выдумала?

— Честно говоря, да.

— Нет, это правда. Мне в самом деле завтра надо быть, как штык. Иначе… Ну, я тебе рассказывала, какой у меня там гендиректор. Олух Царя Небесного по полной программе, который мнит себя великим профессионалом. А сам без подчиненных шагу ступить не может.

— Ой, брось. Он просто тебе нравится, — улыбаюсь я.

Надя фыркает, как кошка.

— Чушь какая!

Но менять мнения не стану. О том, кто тебе безразличен, так много и обильно не говорят, как она мне про своего босса. Все уши прожужжала. Правда, он женат, двое детей. Пусть и взрослые, но все-таки. Уж не потому ли она с тем мулатом на яхте зажигала, чтобы отвлечься от запретного плода, который ей едва ли достанется? Всё может быть.

— Ладно. Мне пора. Ник! — кричит Надя.

Возвращается наш спутник.

— Слушаю внимательно.

— Ник, вы не могли бы мне помочь вернуться домой? Деньги за билет я вам верну. Просто у меня теперь…

— Можете не продолжать, — улыбается Ник. — И даже не нужно никаких билетов. Я вас отправлю обратно на моем самолете.

— А как же… вы, Лена?

— Самолёт вернется потом за нами.

— Круто, — восхищается Надя. Меня же охватывает чувство гордости за Ника. Вот он какой! Самолёт за тысячи километров гонять для него — мелочи! Только откуда гордость-то? Она выглядит как «вот он у меня какой». Ха-ха. «У меня. Размечталась ты, подруга», — говорю себе мысленно и приказываю закатать губу обратно: «Не по Сеньке шапка».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я стою в здании аэровокзала и смотрю, как в небе блестит серебряным крылом маленький самолёт. Он увозит обратно, в Россию, мою лучшую подругу Надю. И в этот момент мне становится страшно. Даже коленки начинают трястись. Что я делаю, дура несчастная?! Согласиться на путешествие по чужой стране с чужим мужиком? Такую вторую идиотку ещё поискать! Польстилась на красивую жизнь! «Господи, верни меня обратно», — умоляю небеса.