Развод. Коронное блюдо – месть - Саяна Горская
— Я тебе обещаю, — добавляю в голос мягких нот. — Она больше никогда не сможет нам помешать.
— Почему ты так уверен? Что ты собираешься сделать?
Закусывая губу, вскидываю брови.
Думай, детка, думай.
И глаза Дины резко расширяются от шока.
— Нет, Слав, мы не можем! Это… Это слишком!
— Слишком?
— Так нельзя!
— Нельзя? — Теряя терпение, чуть встряхиваю Дину, возвращая в чувства. — Нельзя допустить, чтобы она вернулась. Потому что да, солнце, ты права, нам обоим в этом случае трындец. Мы сядем, и очень надолго. Ты этого хочешь?
— Нет, но…
— Никаких «но»! Я так сказал. Точка. Ты или со мной, или против меня. И я бы не советовал тебе выбирать второй вариант, потому что ты сама видишь, как я избавляюсь от тех, кто путается под ногами.
В глазах Дины снова собираются крупные слёзы.
Мля, перегнул, да?
— Прости, детка. Прости меня! — Сгребаю её, прижимая к своей груди. — Мы выйдем, скажем всё как надо. Ты… Ты просто сыграй убедительно, остальное я решу сам, окей?
Дина кивает, хоть и не совсем уверенно. Вытирает глаза платочком, шумно сморкается.
— Вячеслав, время! — Снова заглядывают к нам.
Выходим к камерам. Зал наполняется шумом. Вспышки ослепляют, но я иду вперёд уверенно, держу себя в руках.
Это не моя стезя. Выступления перед публикой всегда лежали на Олеськиных плечах. Она знала, чувствовала интуитивно, когда нужно пошутить, когда чуть пофлиртовать.
Ничего, справлюсь. Чем я хуже?
Усаживаемся с Диной на диван перед ведущей вечернего шоу на местном канале.
Дина, как и прописано в нашем сценарии, рисует первую драматичную арку — начинает говорить, вздыхает, замирает, всхлипывает, трёт глаза.
Пресса такое очень любит и ловит каждое её невнятное слово, хотя объективно речь её сейчас больше похожа на бульканье. Но это как раз то, что нужно.
— Друзья, — обращаюсь к залу, — несколько дней назад моя жена, Олеся Звягинцева, пропала. Мы с Диной, её близкой подругой, переживаем сейчас ужасное горе. Мы не знаем, где она, и просим всех, кто мог её видеть или знает что-либо, помочь нам. Любая информация будет бесценна. Пожалуйста, если кто-то что-то знает, позвоните мне лично или обратитесь в полицию. Повторюсь, нас интересует любая информация, даже незначительная! Мы очень волнуемся. Прошу вас, помогите нам вернуть нашу Олесеньку домой!
Дина опять всхлипывает рядом, добавляя драматизма, как и планировалось.
Молодая журналистка в первом ряду поднимает руку, требуя внимания. Я киваю ей, давая слово.
— Вячеслав, скажите, почему вы думаете, что Олеся могла сбежать? — Её голос резкий, напористый, пропитанный сомнением.
Я выдерживаю паузу, подбирая нужные слова.
— Олеся… — вздыхаю, делая вид, что мне тяжело говорить. — У Олеси были серьёзные проблемы с психическим здоровьем. Последнее время она говорила странные вещи, была на грани срыва. Честно говоря, она устала от светской жизни. Она хотела уехать, спрятаться от всего этого. Поэтому мы и думаем, что она могла сбежать.
Но журналистка не отступает. Она наклоняется вперёд, её голос становится ещё острее:
— От хороших мужей не уходят. Из счастливых отношений не сбегают. Что могло заставить её уйти?
Я смело встречаю её взгляд — твёрдый и холодный.
— Она была не в своём уме, — повторяю, делая акцент на каждом слове. — Она не отдавала отчёт своим действиям. Это тяжело осознать, но правда в том, что Олеся нуждалась в помощи. Мы думали, что сможем ей помочь, но, к сожалению, не успели. Она могла убежать, не до конца понимая, что делает.
Журналистка опускает глаза, будто что-то обдумывает, но больше вопросов не задаёт.
В вопросах других журналистов уже куда меньше провокаций: в основном они спрашивают о наших последних совместных днях и о том, куда Олеся могла податься.
— Да, я хотел бы осветить ещё одну важную новость, раз уж мы все сегодня здесь собрались. Через два дня открытие нашего нового ресторана. Я буду там один, но Олеся… Она очень многое вложила в этот проект, и я уверен, она хотела бы, чтобы мы продолжали несмотря ни на что. Поэтому я приглашаю всех на торжественное открытие. Думаю, Олесе было бы приятно узнать, что дело всей её жизни продолжает расти и развиваться.
Киваю в знак завершения конференции, и мы уходим, оставляя вспышки камер и шум позади. Как только мы закрываемся в гримерке, Дина снова начинает панику.
— Это было ужасно, Слав. Они нам не поверили!
— Конечно, поверили! Ты была бесподобна.
— А если они что-то заподозрили?
— Всё хорошо. Никто ничего не заподозрил. Выдыхай, детка. Скоро начнётся новая жизнь. Без неё. Только ты, я и бабло.
Глава 20
Слава.
Перекатываю в пальцах бокал с тоником. Кубики льда, звонка стуча, ударяются о стенки.
Телек мерцает экраном, транслируя мне очередную серию любимого шоу про паранормальные явления — лучшее отвлечение от всех проблем. Потусторонние силы, призраки, загадочные исчезновения — всё это кажется далеким и нереальным по сравнению с тем, что происходит в моей жизни.
В реальности же в подобных вещах нет ни мистики, ни загадок — только холодный расчет.
Слышу за спиной тихие шаги. На диван присаживается Дина.
Перевожу на неё взгляд.
Дина напряжена, смотрит на меня снизу вверх, как будто пытается понять, о чём я думаю. Её глаза полны беспокойства, губы сжаты в тонкую линию, а руки конвульсивно сжимают подол полупрозрачного пеньюара.
Молчит. Просто смотрит.
Эти взгляды… Ненавижу их!
Олеська вот так же таращилась на меня исподлобья, и я никогда не понимал в такие моменты, что творится в её голове. Дина сейчас важная деталь моего пазла, поэтому ей, увы, нельзя думать в ином направлении, чем я. Она слишком много знает.
— Ты что-то хочешь мне сказать? — Не выдерживаю.
— Да.
— Тогда говори, нечего пялиться.
Вздыхает.
— Я… Я согласна.
— Согласна?
— Да, — шепчет так тихо, что мне едва удаётся различить её слова. — Делай то, что должен.
— Ну вот, умничка, — киваю. — Правильное решение.
Тянусь за телефоном, из внутреннего кармана достаю пластиковую карточку с новой сим-картой, зарегистрированной на левое имя. Вставляю. Набираю номер и жму на звонок.
Гудки, гудки…
Наконец, на том конце провода берут трубку.
— Да.
— Убейте её, — спокойно говорю, глядя на Дину.
В трубке повисает гробовая тишина. Артём не отвечает — обдумывает мои слова, переваривает их. Жду, терпеливо жду, но…
— Ау, ты там?
— Мы так не договаривались, — наконец слышу раздражённый голос. — Ты сказал, только похищение. Мы не убийцы.
Я сжимаю телефон чуть
