Развод. Месть. Острее скальпеля - Милана Усманова

в едва уловимой улыбке. – Ишемия длилась меньше двух минут. Мы сделали всё возможное. Могу уверенно заявить, операция прошла успешно.

Богданов ощутил, как с его плеч исчезла давившая на них тяжесть.

– Мы сделали всё, что смогли, остальное теперь зависит лишь от Насти, от её воли к жизни и от реабилитации. А она, я вам это точно говорю, боец. Она не сдастся.

– Я могу её увидеть?

– Её разместят в реанимации. Вы сможете зайти туда на пару минут, когда она начнёт отходить от наркоза. Но учтите, Настенька будет очень слаба.

– Спасибо, – Савва крепко пожал руку хирурга. – Спасибо вам за всё.

Архангельский устало улыбнулся:

– Это вам спасибо. За то, что не оставили Настёну одну… Такая поддержка много значит для любого пациента. За тридцать лет в хирургии я понял одну вещь: техника и мастерство, конечно, имеют большое значение, но куда важнее воля пациента. У Анастасии она стальная. А если добавить то, как вы ей подсобляете… Она выкарабкается вопреки всему.

***

Первым ощущением была тупая боль, разлившаяся по всей спине. Словно кто-то методично бил молотком по каждому позвонку. Потом пришёл пронизывающий, заставляющий дрожать, холод. И жажда. Боже, как хотелось пить!

Веки казались свинцовыми. Я попыталась их открыть, но они не слушались. Сознание плыло, то погружаясь обратно в темноту, то выныривая на поверхность.

Звуки доносились как сквозь толщу воды. Монотонный писк, память подсказала – это кардиомонитор. Тихие голоса. Шуршание ткани.

– Анастасия Васильевна, вы меня слышите? – женский голос, мягкий, сочувствующий.

Попыталась кивнуть, но смогла лишь слабо шевельнуть головой. Горло горело огнём, результат интубации. Во рту было так сухо, что язык прилип к нёбу.

– Воды… – прохрипела я. Собственный голос показался чужим.

– Пока нельзя пить. Но я смочу вам губы.

Прохладная влажная ватка коснулась губ. Это было лучшее ощущение в моей жизни. Я жадно втянула влагу, желая большего.

В голове немного прояснилось и вместе с тем пришло осознание…

Страх, холодный и липкий, как утренний туман, окутал меня с головы до… до ног. Ног, которые я могла и не почувствовать больше никогда

Я зажмурилась ещё сильнее. Нужно проверить. Сейчас. Немедленно.

Правая нога.

Секунда. Две. Три. И вот оно – отчётливое движение. Большой палец дёрнулся. Потом остальные. Я чувствовала их! Не так ярко, как раньше, словно через толстое одеяло, но чувствовала!

Сердце заколотилось быстрее. Монитор запищал тревожнее.

– Анастасия Васильевна, не волнуйтесь так, – медсестра проверила показатели.

Теперь левая. Та самая, которая почти не работала до операции. Я собрала в кулак всю свою волю.

«Левая нога. Хоть что-нибудь. Пожалуйста».

Послала импульс. Ещё. И ещё.

Ничего.

Паника начала подниматься из живота к горлу. Нет, нет, нет!

Попробую ещё раз. Я знаю анатомию. L2-L3 иннервируют переднюю поверхность бедра, L4-L5 голень и стопу. Попробуем выше.

Напрячь четырёхглавую мышцу. Просто напрячь.

Секунда… вторая…

И тут я почувствовала…

Не движение, скорее спазм. Глубоко в мышце бедра что-то сократилось и расслабилось. Это было похоже на судорогу, только слабее. Но это была не пустота! Нерв жив. Сигнал проходит. Пусть слабо, пусть искажённо, но проходит!

Слёзы хлынули из закрытых глаз. Я не пыталась их сдержать. Это были слёзы облегчения, надежды, благодарности. Обе ноги откликнулись. Обе! Да, левая слабее, да, потребуется титаническая работа, но шанс есть. Шанс не просто существовать, а жить. Ходить. Оперировать.

– Анастасия Васильевна, к вам посетитель, – медсестра говорила тихо. – Только на пару минут.

Я услышала шаги. Тяжёлые, решительные. Знакомый запах коснулся обоняния. Дорогой парфюм с нотками кедра.

– Настя, как вы? – голос Саввы был напряжённым.

Я с трудом открыла глаза. Мир расплывался, я видела лишь его силуэт. Высокий, широкоплечий, склонившийся надо мной.

Сморгнула несколько раз и, наконец-то, резкость вернулась. Богданов был хмур и бледен, по-настоящему встревожен.

– Я чувствую… – прошептала я, и слёзы покатились по щекам. – Я чувствую обе ноги!

И тут его лицо изменилось: напряжение ушло, сменившись облегчением. Савва осторожно взял мою руку в свою. Его пальцы были тёплыми, сухими, надёжными.

– Я знал, – ответил он негромко. – Я ни на секунду не сомневался, что у вас всё получится.

– Спасибо, – я сжала его руку так сильно, как могла. – За всё.

– Время вышло, – мягко напомнила медсестра.

Савва кивнул, но не отпустил мою ладонь.

– Я буду рядом. Отдыхайте. Самое страшное позади.

Он вышел, а я закрыла глаза. Самое страшное позади. Но самое трудное впереди. Научиться ходить заново. Вернуться к работе. Разобраться с Антоном. Но сейчас, в эту минуту, я позволила себе просто быть благодарной. За жизнь. За ноги. За людей, которые оказались рядом.

***

День спустя

В кабинете главврача областной больницы Антон Зверев метался, как зверь в клетке. На мониторе компьютера был открыт сайт популярного онлайн-издания. Заголовок бил наотмашь: «Врач, победившая смерть дважды: история Анастасии Максимовой».

Статья была написана блестяще!

Савва Богданов, известный ресторатор, рассказывал о том, как женщина-хирург спасла его жизнь, проведя уникальную операцию. О том, как месяц спустя сама оказалась на грани жизни и смерти после трагического падения. Ни слова об Антоне, как виновнике. Только факты: талантливый врач, спасшая десятки жизней, борется за возможность ходить.

Но между строк читалось больше. Фото Насти в операционной: сосредоточенная, уверенная. Впечатляющая статистика её операций. Восторженные отзывы коллег. И вопрос, повисший в воздухе, как так случилось, что такой человек, оказавшись в беде, остался без помощи родного супруга?

Стоило статье появиться в сети, как ему начали звонить. Телефон не умолкал вот уже несколько часов. Сначала позвонил Воронов:

– Антон Григорьевич, видели статью? Операция Насти прошла успешно. В Бурденко. Оперировал сам Архангельский.

Ледяной тон не оставлял сомнений, коллектив больницы выбрал сторону его бывшей жены.

Потом начались звонки от знакомых, чиновников из минздрава. Все читали. Все делали выводы.

В дверь постучали. На пороге возникла секретарша, лицо встревоженное.

– Антон Григорьевич, к вам… из полиции.

Следом вошли двое в штатском.

– Майор Серов, – представился старший. – У нас есть вопросы по делу о травме вашей супруги.

– Бывшей, – автоматически поправил Антон. – И дело закрыто. Несчастный случай.

– Появились новые обстоятельства.

Антон похолодел.

Тут снова зазвонил сотовый. Ксения.

– Можете ответить, – кивнул майор.

Зверев поднёс телефон к уху.

– Тоша! – голос Ксюши был на грани истерики. – Меня забрали в полицию! Они говорят что-то про покушение