Еловое печенье для босса (СИ) - Лав Натали

— Вот Вике сам будешь объяснять, что с её поделкой случилось! — подтверждает мои слова моя зараза.

— Да объясню я! Что думаешь — с маленькой девчонкой не управлюсь? Вон в магазин с игрушками отведу — и она сразу про поделку забудет, — отбиваюсь я, вспоминая мелкую кнопку.

— Наивны-ы-ый! — тянет Кларочка насмешливо.

— Чёт я наивный сразу?! — возмущаюсь я.

Егор Богданович захлопывает варежку, так и не начав свою речь, поглядывает себе через плечо, потом на меня и спрашивает:

— Молодой человек, а когда ваш батюшка с больничного вернётся?

— Скоро, наверное. Но вы не обольщайтесь — он планирует управление всем здесь на меня спихнуть…

Все притихают. Глаза Кларочки становятся еще больше.

— Это что же — Александр Рихардович не вернётся, и я с тобой останусь?! — тихо-тихо говорит Кларочка.

— Ага. На всю жизнь. Это твоё наказание, — выдыхаю я. Но дела-то делать надо.

— Как у вас тут, однако, по-семейному… — тоже негромко роняет Вольский.

— Мгу… Господа, прошу прощения за этот конфуз. Надеюсь, вы войдёте в моё положение и дадите мне пару минут, чтобы переодеть брюки.

— Конечно, — соглашается потенциальный партнёр, с интересом поглядывая на меня.

— Клара Ивановна, умоляю вас — не трогайте мандарины — это точно к беде, — говорю я Кларочке и захожу в свой кабинет один.

Клара

— Не буду, — бухчу я в спину удаляющемуся Христосу.

Ведь прав паразит — только я за мандаринку, как что-то происходит. Что-то, похожее на катастрофу.

Ну, ничего, ничего — сейчас переговоры закончатся, поеду домой, куплю мандаринов и буду сидеть перед телевизором и отмечать Новый год.

— И часто он вас так — ремнем? — озадаченно спрашивает тот, который у партнёров главный.

Всего их трое пришло. Но этот — так сказать, выделяется на общем фоне.

Оглядываю стол — надо убрать, а то кожура от мандарина валяется, сам недочищенный мандарин валяется. А тут дяди серьёзные пришли. Не комильфо выглядит это всё перед дядями.

Однако ж — я не из робкого десятка.

— Простите, как могу к вам обращаться? — уточняю у главного дяденьки.

— Егор Богданович…

— Егор Богданович, это всё недоразумение… Очень жаль, что вы стали ему свидетелем, — надо ж мне начальство своё взбалмошное обелить? Христос с этими дядями же сейчас о делах будет разговаривать, — Просто… Я цветы в кабинете у него поливала…

Киваю головой в сторону кабинета. И продолжаю объяснять.

— И случайно забыла коробку с печеньем. Ну, как с печеньем… Это было что-то вроде поделки на конкурс на утренник в детском саду… — вижу, как в глазах у Егора Богдановича просыпается понимание, — А хм… Христос Александрович решил, что это для него… печенье… Ну и откусил сдуру.

Перестаю подбирать выражения.

— А оно с хвоёй было…

— С какой? — спрашивает другой дяденька. Не менее важный, чем Егор Богданович.

— С еловой… — вздыхаю я.

— Не понравилось Христосу Александровичу ваше рукоделие, — усмехается Егор Богданович.

— Не надо всё в рот тащить! Как маленькие, ей-богу! — не сдерживаюсь я.

Вижу, что все трое дяденек прячут улыбочки. Весело им.

— А поделку кому помогали делать? У вас дети есть? — зачем-то интересуется любопытный Егор Богданович.

— Нет у меня детей. Зато есть племянница, — за время этой беседы я успеваю навести порядок на своём рабочем столе.

Мандарины от греха подальше убираю в стол.

— Вы чай или кофе будете? — спрашиваю у мужчин.

Они определяются с напитками. Я всё запоминаю.

— Клара Ивановна, если он вас выгонит, приходите к нам. Я вас на работу возьму, — делает мне неожиданное предложение Егор Богданович.

— Ам… Спасибо, конечно… Но…

— Не выгоню я её. Не рассчитывайте, — дверь гендирского кабинета снова открывается и опять на пороге Христос.

Который привёл себя в надлежащий вид и теперь хмуро оглядывает Егора Богдановича.

— Проходите. Давайте уже делами займёмся, — приглашает он мужчин.

— Кофе чёрный мне сделайте, Клара Ивановна, — это уже мне.

Дальше я приношу им напитки. Они сидят, закопавшись в бумаги, как в окопы. О чем-то дискутируют.

Потом я заказываю им обед из ресторана. Застаю всех четырёх в том же виде, только бумаг, по-моему, больше стало. С тоской слежу за временем, понимаю, что еще чуть-чуть, и я даже оливье не успею нарезать.

Потом снова кофе. И выпечка из кафе, в которое я утром ходила.

Потом… Честно — я уже хочу пойти туда, где засели эти фашисты и разогнать их по домам. Сироты, они, что ли, все?!

Но ровно в 22:30 эти работнички наконец-то расходятся. Причём Вольский — за это время я даже фамилию его узнала, повторяет мне своё предложение по поводу работы.

— Егор Богданович… Нечего тут чужие кадры переманивать! — встревает Христос, — С Наступающим!

— С Наступающим! — отвечает Вольский, хитро поглядывая на меня.

И через несколько минут мы остаемся с боссом тет-а-тет.

Он подходит к моему столу, садится на стул, вытягивает ноги. Ослабляет узел галстука, а потом совсем его снимает.

— Ну, что, Кларочка, давай Новый год встречать?

— Ты время видел? У меня ничего не готово, — тоскливо отвечаю я.

— Да ладно… Сейчас что-нибудь придумаем.

— А ты со мной будешь его встречать?

— С кем же еще? Разве тебя без присмотра можно оставить?!

Эпилог. Как Клара и Христос Новый год встречали

Клара

Настроение взлетает вверх. Христос… Александрович хочет со мной Новый год встретить! Это хорошо? Или как?!

Хотя — всё равно как, мне его идея очень нравится. И сам он нравится… Очень!

Даже несмотря на испорченную поделку.

Кстати…

— Ты драться не будешь? — вопросительно задрав одну бровь, интересуюсь я.

— Ты про ремень, что ли? Я не драться собирался, а воспитывать! — и еще указательный палец вверх поднимает.

Настораживаюсь. И насупливаюсь.

— Тогда! Ищи себе компанию в другом месте. Я — домой! — встаю из-за стола, закидываю свой телефон у сумку, хватаю ее и делаю несколько шагов, чтобы подойти к шкафу с верхней одеждой.

Но… Хитрый Христос совершает молниеносный бросок, и вот я уже сижу у него на коленях.

— Эй! — луплю начальство ладошкой по сильному плечу.

Начальство, ожидаемо, не шелохнется.

— Кларочка, солнышко, я не обижаю девочек, — выдыхает мне в лицо мой босс-искуситель. А у самого глаза на мои губы косят.

— Ага, ага… А ремень зачем доставал? — не отступаю я.

— Для профилактики! — гордо выдает Христос. И продолжает глазеть на мои губы.

Которые я облизываю. Зрачки у Христоса расширяются тут же. Как у голодного мартовского кота.

— Кларочка… — сипнет он. Но берет себя в руки и продолжает, — У тебя есть два выхода — встретить Новый год у себя дома.

Я, было, открываю рот, чтобы согласиться, но он заканчивает мысль.

— Со мной. И…

— И?

— И встретить Новый год у меня дома. Со мной же.

— Ну, и хитрый ты! — вожусь у него на коленях.

Христос делает очень глубокий вдох. Я смотрю на часы на стене.

— А до куда ближе? — спрашиваю насущное.

Еще немного потраченного впустую времени — и мы его нигде не встретим.

— До меня! — ликующе произносит Христос.

— Ладно… Поехали, — соглашаюсь я. Тем более, что и упираться мне не очень хочется.

Мы шустренько одеваемся и идём на парковку. К машине Христоса.

Как вдруг…

— Ложись! — раздаётся громогласное за нашими спинами.

С реакцией у Шейгера всё хорошо. Еще бы с мозгами было также. Или они у него глючат время от времени?!

Вдохновившись от крика, он толкает меня в сугроб. Я улетаю в снег, раскрылившись словно курица. А сверху падает сам Христос, накрывая меня собой.

Дальше… Над нами что-то бабахает. Громко. Потом еще и еще. Потом подключаются окружающие автотранспортные средства, подвывая взрывам сигнализацией.