Море нас (не) услышит - Агата Чернышова

И что это я так в него втюрилась, будто и не видела других мужчин?! Понятна ещё реакция Нади, она долго находилась во власти родителей, которые никого к ней на пушечный выстрел не подпускали, тут волей-неволей научишься лицемерить и вцепишься в первую возможность вылететь на свободу. Но я-то?

Мужчин у меня было не так много, как считает моя семья и знакомые, которые судят поверхностно и со стороны. И всё потому что я не скрывая гордилась собственной независимостью. Хочу мужчину — получаю его. А если нет, то жизнь слишком коротка, чтобы расстраиваться.

И вот сейчас я расстраиваюсь! Чёрт возьми, в Игоре для меня соединилось всё то, что я долго и безуспешно искала в мужчинах. Желание партнёрства, полная схожесть взглядов, отпадный секс и страсть к путешествиям. К морю и суше. Игорь один из немногих, кто не старался сделать из меня домашнюю наседку, хлопочущую по дому и смотрящую за выводком детей.

Почему-то остальные начинали встречаться с сильной и независимой, но по прошествии всего недели пытались превратить её в слабую и покорную воле всемогущего мужчины. Этакого раздутого самомнением облака в штанах!

Конечно, возможно, так будет и с Игорем, вернее, было бы при условии, что отпуск продлится не две недели, а полгода или год. Но я этого уже не узнаю.

— Хорошо, что ты не ушла, — произнёс он, подходя ближе и застав меня врасплох. Я вздрогнула и сильнее закуталась в пляжное полотенце, будто Игорь мог подслушать мои мысли. — Я задержался.

— Ничего, — пролепетала я, удивляясь дрожи в собственном голосе. Соберись и перестань дрожать, тряпка!

— Это правда? У меня была Надя и всё рассказала.

— Правда, — вздохнула я, по-прежнему смотря на море, будто хотела позаимствовать его силу, скрытую под видимой гладкостью зеркальных вод. — Это было глупо.

— Конечно, — хмыкнул он. — У неё нет собственных денег.

Наверное, если бы кто мог нас подслушать, то решил бы, что двое просто обсуждают неудачную оказию, приключившуюся с одним из них совсем недавно.

И мужчина упрекает женщину в том, что она влипла в неприятность, которую легко можно избежать. Но я-то чувствовала, что это ледяное добродушие Игоря скрывает твёрдо принятое решение. И что мы сейчас разговариваем последний раз!

— Ты не понимаешь, — произнесла я, чуть не сорвавшись на крик.

Хотелось так многое объяснить, жаль, что времени немного. Не будет Игорь меня слушать бесконечно, тем более что это, оказывается, так сложно — собраться с мыслями и высказать только то, что нужно, не срываясь на словесный понос, где здравые мысли перемешаны с эмоциональными выкриками и несвязанными междометьями. И всё же я должна попытаться!

— Я не хочу тебя терять! Знаю, что мы едва знакомы, но ты мне дорог. Здесь и сейчас. Я виновата, но не сказала не потому, что надеялась на деньги, а потому что хотела избежать вот этих объяснений!

Я повернулась к нему и заглянула в глаза, которые на миг утратили ту ласковую теплоту, что согревала меня не хуже турецкого солнца. И всё же я чувствовала, что надо продолжать говорить, пусть это ничего не изменит, не решит, и вообще окажется занятием унизительным, а главное, бесполезным:

— Не знаю, как быть дальше, ты уж сам решай. Но я хочу быть с тобой, даже когда закончится отпуск. Может, всё это ошибка, и мы окажемся совсем разными, может, ты возненавидишь меня, но я хочу попытаться. Да, я ошиблась, я не идеал, но если ты готов попробовать, то я только «за»!

Всё. Имеющиеся слова иссякли, а новые ещё не родились. Сцепив руки в замок, я стояла, не смея посмотреть на Игоря, и ждала его ответа.

И всё же не склоняла головы, не плакала и не умоляла. Мой мужчина должен принимать меня такой, сильной, не скупящейся на поступки, но стыдящейся слёз и прочих женских слабостей.

Я — Диана. Я охотница, сильная и смелая, и я выстою. Несмотря ни на что, ни на какие бури, я, как море, останусь внешне спокойной, и только в глубинах души будут бурлить тёмные воды.

— Я тоже хотел быть с тобой, — через время сказал Игорь совершенно будничным тоном, но я скорее почувствовала, чем услышала, что его обуревают схожие эмоции. — Но я должен быть уверен, что ты не продашь меня за полмиллиона рублей. А я неуверен, вот какая штука.

Он повернулся и пошёл прочь, громко насвистывая весёлую мелодию. Я обернулась, хотела сказать что-то ещё, но, увидев его сгорбленную спину и руки, спрятанные в карманы брюк, и жёсткую линию плеч, передумала.

Сейчас он меня не услышит. Сейчас он как море, на бескрайних просторах которого зарождается шторм, оно останется глухо к мольбам незадачливых мореплавателей, волею небес оказавшихся на утлом судёнышке посреди водной глади.

Игорь

Я понимал, что виноват сам. Сам создал себе образ, влюбился в него, а потом испытал боль, столкнувшись с реальностью. Я не винил Диану, только себя. Ну в самом деле, так бывает, люди встречаются, проводят вместе пару офигенных недель, а потом расстаются, хорошо если без разбитых сердец.

Однако в моём случае, видимо, сердце всё-таки разбилось. Ладно, проживу и так, склею как-нибудь, замажу сверху, и будет неплохо. Старая рана поноет да успокоится!

До окончания отпуска оставалось два дня. Я провёл их в номере, изредка выбираясь на море и в ближайший бар. Не спешил протрезветь, боясь, что начну оправдывать её и пойду виниться. Этого надо избежать любой ценой.

Не из-за того, что боялся замарать себя слабостью в глазах понравившейся женщины, а потому что мне необходима пауза. К счастью, Надя тоже не показывалась на горизонте.

В день отъезда я проснулся рано и трезвым. Самолёт Дианы улетает в двенадцать, значит, их заберут из отеля часов в девять. Ещё целых сто двадцать минут, чтобы успеть ей сказать, что я всё понимаю. И не сержусь. Вернее, сержусь, но мне её не хватает. И добавить, как бы между слов, что готов попробовать всё повторить, но уже в Москве.

Курорт ударяет в голову, настроение становится игривым, но в деловой столице я продолжу смотреть на неё, как на морскую нимфу, старающуюся жить среди обыкновенных людей, ничем себя не выдавая. И продолжу любить и узнавать.

И всё же что-то останавливало. Может, я сам себе лгу, и наш роман должен закончиться именно здесь?