Измена. Предательство (не) прощается - Марина Вуд

как когда-то говорила Маше.

Вдох – выдох. Стучусь и вхожу внутрь.

— Направление? — спрашивает медсестра.

— Вот, — протягиваю ей лист бумаги.

— Настасья Сергеевна, да? — уточняет она, сверяясь с направлением.

— Да, — киваю я, стараясь держаться спокойно.

— Утром что-нибудь ели?

— Нет.

— Присаживайтесь, сейчас возьмём кровь.

Я опускаюсь на стул, закатываю рукав и отворачиваюсь, когда игла касается кожи. Обычно я не боюсь вида крови, но сейчас... сейчас мне тяжело от чего-то другого.

— Готово, — медсестра аккуратно заклеивает место прокола и улыбается. — Результаты будут готовы к вечеру.

— Спасибо, — благодарю я и направляюсь к выходу.

13

Настя

Я спускаюсь по ступеням клиники, стараясь не смотреть ни на кого вокруг. Направления в руке немного помялись, и я нервно поправляю их, как будто это поможет мне собраться с мыслями. Очередное "может быть беременна" гулко отдаётся в голове, и я не знаю, что делать дальше.

— Анастасия? — раздаётся голос, заставляющий меня вздрогнуть.

Я оборачиваюсь и вижу знакомое лицо. Это тот самый хирург, который осматривал Машу пару дней назад. На нём тёмно-синяя куртка поверх рубашки, а на лице дружелюбная улыбка.

— Доброе утро! Вы меня помните? — спрашивает он, подходя ближе.

— Конечно, — киваю, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее. — Вы же осматривали мою дочь.

— Точно, — улыбается он шире. — Как она?

— Уже лучше, спасибо, что спросили.

Он кивает, окинув меня внимательным взглядом.

— Вам плохо? Вы выглядите... — он запинается, словно подбирая слово.

— Уставшей? — помогаю ему, натянуто улыбнувшись.

— Я бы сказал, обеспокоенной, — мягко уточняет он. — Вам точно не нужна помощь?

— Нет-нет, всё в порядке, — поспешно отвечаю. — Просто немного... напряжённый день. Я тут тоже к вашему гастроэнтерологу пожаловала.

— Понимаю, — соглашается он, сделав паузу. — Вы на машине?

— Нет, на такси.

— Могу подвезти, если хотите.

— Спасибо, но я... сама справлюсь, — отказываюсь, чувствуя, как волнение внутри усиливается.

Он смотрит на меня пристально, но без навязчивости. Затем, кажется, принимает моё решение.

— Тогда, может быть, хотя бы выпьем кофе? Здесь недалеко есть хорошее кафе.

— Эм... — я колеблюсь, глядя на часы. — Даже не знаю...

— Всего пять минут, — улыбается он ободряюще. — Иногда хороший кофе может спасти весь день.

Его голос звучит так убедительно, что я неожиданно для себя соглашаюсь.

— Ладно. Но только пять минут.

— Супер, — он жестом показывает дорогу, и мы идём бок о бок.

По пути я ловлю себя на мысли, что впервые за долгое время рядом с мужчиной чувствую себя... немного легче.

Мы идём по улице. Я слышу, как мои шаги чуть спешат за его уверенной походкой, но он подстраивается под мой ритм, что-то рассказывая.

— Я знаю тут одно место, где не только кофе отличный, но и выпечка свежая. Каждое утро привозят свежие булочки. Грех не попробовать, — говорит он, глядя на меня с лёгкой улыбкой.

— Звучит заманчиво, — неуверенно отвечаю я, стараясь не показать, что немного напряжена. Желудок предательски урчит.

— Если у вас есть любимая начинка, могу порекомендовать. У них отличные с шоколадом, — добавляет он, заглядывая мне в глаза.

— Шоколад... Дофамин – это как раз то, что сейчас нужно, — признаюсь, чуть расслабляясь.

Мы заходим в уютное небольшое кафе. Внутри витрина пестрит румяными булочками, круассанами и пирогами. Он заказывает два кофе и два круассана с шоколадом, а затем указывает на столик у окна.

— А вы? Вы после смены?

— Да, только закончил. Думал, схвачу кофе и домой. А тут вы, — он улыбается, и я чувствую, как моё сердце на мгновение замирает.

Я невольно смущаюсь, пытаясь скрыть румянец, и переключаю тему:

— Так что, мне удалось испортить ваши планы? — спрашиваю с лёгкой усмешкой.

— Скорее улучшить, — отвечает он, глядя прямо на меня.

Я смущённо отвожу взгляд, сделав вид, что интересуюсь видом из окна.

— Слушайте, если вы не против, я могу подвезти вас домой, — вдруг предлагает он, как будто это самая естественная вещь на свете.

— О, не стоит, правда, — торопливо отвечаю я. — Я за городом живу.

— Настя, я могу довезти, и всё. Без каких-либо обязательств, — добавляет он, чуть приподняв брови.

Его тон вызывает у меня улыбку.

— Ладно, — сдаюсь я, чувствуя, что прогулка с мыслями о случившемся сейчас не самая лучшая идея. — Но только если вы сами уверены, что не устали после смены.

—Ни капли, — отвечает он, улыбаясь так, что моё сердце снова предательски ёкает.

14

Настя

Мы сидим в уютном кафе. Атмосфера здесь была такой тёплой и непринуждённой, что даже мои мысли начали расплываться, как дымка. Витрина с булочками, шоколадными пирогами и круассанами так и манит своим ароматом, а воздух, наполненный лёгким шорохом разговоров и звуками капучино, создает странное ощущение покоя.

Мы с Кириллом сидим у окна, друг напротив друга. Оба держим чашки в руках, и я не могу не заметить, как его пальцы крепко обвивают ручку. Время словно замедляется, и весь этот момент кажется совершенно незначительным и в то же время важным, как маленькое укромное убежище от забот.

Я смотрю в окно, наблюдая за прохожими, а он, замечает, что я замираю взглядом, шутливо говорит:

— Там, на той стороне, какое-то странное искусство на стене. Не верю, что это нарисовано с любовью, больше похоже на отчаяние.

Я улыбаюсь, не зная, что сказать. Мы оба смеёмся, и это, наверное, было единственным моментом, за все утро, когда я почувствовала лёгкость. Мы не пытаемся загружать друг друга подробностями своей жизни, ни о чём важном не говорим, а просто делим тишину и компанию.

— Любишь искусство? — спрашиваю я, чтобы просто продолжить разговор.

Кирилл задумывается, наклонив голову.

— Смотря что считать искусством. Если к искусству можно отнести качественный и аккуратный шов, то да, я большой его поклонник, — с лёгкой улыбкой отвечает Кирилл, ставя чашку на стол.

Я невольно улыбаюсь, представляя, как его уверенные руки выполняют тонкую, ювелирную работу.

— Ну, швы, точно важнее, чем мазки на холсте. Хотя... есть в этом что-то общее, не находите?

Он приподнимает бровь, заинтересованно наклоняясь ближе.

—