Джилл Брейди - Солги, если любишь!

— Чтобы я, смеясь, вонзил нож в ее сердце, — с пафосом произнес Джером и попытался изобразить злобно-язвительную усмешку.

— Боже ты мой, у какой бродячей труппы ты этому научился? — поразилась Дороти.

— А разве у меня не такая роль?

Дороти взяла его под руку.

— Послушай, что ты думаешь о ленче в «Макдоналдсе»? На большее у нас нет времени. Хороший кофе навеет тебе другие мысли. Нельзя целых два дня думать только о Джильде и предстоящем разговоре. Побереги свои нервы! Сосредоточься на чем-нибудь другом.

— Наверно, я трус, — сказал Джером. — Но безумно влюбленный в тебя трус.

— Обожаю трусов, которые меня любят, — улыбнулась Дороти.

6

Джильда стояла перед открытым платяным шкафом, раздумывая, какие вещи упаковывать. Решение навестить Джерома в Нью-Йорке пришло как-то вдруг. Но что же все-таки взять? В чем она перед ним предстанет?

Темно-синий костюм, конечно, элегантен, но слишком деловой и скучноватый. Красное платье — чересчур смело, о черном комбинезоне и говорить нечего. Джером писал, что в Нью-Йорке жарко. Наверно, для вечера как раз подойдет бледно-желтое закрытое платье без рукавов. А полетит она в любом случае в песочном костюме от Шанель с какой-нибудь шелковой блузкой.

Так будет скромно, элегантно и не вызывающе. Ей ни в коем случае не хотелось раздражать Джерома. Эта глава закончена раз и навсегда, хотя он еще не догадывается.

Она нервничала из-за того, что предстояло ужасное объяснение. Джильда не помнила, чтобы ей когда-нибудь было так неловко. Но через это она обязана пройти. И тут никто не может ей помочь.

Дэн, сидевший в кресле с номером «Лос-Анджелес таймс» в руках, оторвался от газеты и наблюдал, как она укладывает чемодан. Она выглядела рассеянной и нетерпеливой. Такой он ее совсем не знал.

— Радость моя, зачем тебе столько вещей? Ты же не идешь на обед в Белый дом. Президент тебя не ждет.

Джильда даже не смогла улыбнуться.

— Не заставляй меня нервничать еще больше, дорогой. Можешь представить, каково у меня на душе. Я лечу в Нью-Йорк без восторга.

— Думаешь, мне лучше? Меня совсем не радует мысль, что завтра вечером ты с ним встретишься. Ты когда-нибудь слышала об огне под пеплом?

Джильда бросила в чемодан тонкую шелковую ночную сорочку, подошла к Дэну и села ему на колени.

— Никакого огня между мной и Джеромом давно не существует. У тебя нет ни малейшего основания для беспокойства.

— Забавно, но мне все равно немножко не по себе. Я хотел бы поехать с тобой.

Она засмеялась.

— Если бы мы вместе вышли из самолета, мне уже ничего не пришлось бы объяснять Джерому. Но я не хочу быть такой прямолинейной. Я должна его пощадить. Придется пустить в ход весь свой такт. Хотя предпочла бы выложить ему все сразу по прибытии.

— Мне его жаль, — сказал Дэн. — Бедный парень, этот Джером. Потерять такую девушку — это жестокий удар. Но смотри, как бы он снова не завлек тебя в свои сети.

Джильда взглянула на него, неодобрительно покачав головой.

— Что за чушь приходит тебе в голову. Неужели ты так не уверен в себе? О Дэн, пора бы знать, как сильно я тебя люблю. Только тебя. — Джильда обняла его за шею, потерлась носом о его нос. Потом поцеловала.

— Скорее бы ты приехала обратно! — воскликнул он. — Два дня — это слишком долго. Видит Бог, я привык к тебе, Джильда.

— Когда я вернусь из Нью-Йорка, из этого «большого яблока», кольца на мне уже не будет и станет гораздо легче. А два дня ты уж как-нибудь потерпишь.

— Ты очень мало рассказывала мне о Джероме. Как он хотя бы выглядит?

— Хорошо выглядит, — ответила Джильда. — Несмотря на то что я никогда не питала слабости к красивым мужчинам, но как-то, само собой, мне всегда попадались великолепные экземпляры.

Дэн ухмыльнулся:

— Спасибо за комплимент.

Ей было нетрудно описать внешность Джерома. До самых последних дней его фотография продолжала стоять на письменном столе в ее маленьком рабочем кабинете. Потом она переместилась в ящик стола, а после оказалась в старом сундуке, где хранились несколько кукол и плюшевый Микки Маус с оторванным ухом. Воспоминания детства.

— Должно быть, роскошный мужчина. — Дэн схватился за сигарету.

— Да, совсем не плох, — подтвердила Джильда. — Но нельзя сказать, чтобы женщины теряли из-за него голову. Он такой сухой, такой серьезный. И абсолютно порядочный. Поэтому мне и трудно прийти к нему и объясниться. Будь Джером ветреником, легко пускающимся в амурные интрижки, все было бы проще. А сейчас я оказалась в довольно скверном положении.

— Наверно, прокурор и должен быть таким. Джильда, а ты уверена, что хочешь дать ему отставку? Мне не хотелось бы, чтобы когда-нибудь ты раскаялась в своем решении. У миссис Фостер была бы действительно хорошая жизнь.

— Скучная жизнь, — возразила девушка. — Совсем не моя мечта. Знаю это с тех пор, как познакомилась с тобой. Где-то в подсознании я никогда не хотела Джерома, не хотела навсегда связывать с ним свою жизнь. Иначе бы давно нажала на все рычаги, чтобы женить его на себе.

— Я встречу тебя в воскресенье вечером в аэропорту. Ты ведь полетишь рейсом, который прибывает около восемнадцати часов?

— Я же обещала. Ни одной лишней минуты не задержусь в Нью-Йорке. И буду очень рада, когда этот город останется далеко. Он ничего для меня не значит.

— Пару раз я бывал там по делам. Нью-Йорк произвел на меня сильное впечатление. Бродвей, Бронкс, Гринвич-Виллидж. «Большое яблоко» — захватывающий город.

— Мне там не хватает солнца, тепла. И, в первую очередь, океана, — сказала Джильда.

— Тепла тебе сейчас в Нью-Йорке будет предостаточно. Там стоит немыслимая жара.

Девушка вернулась к своему чемодану.

— Ужас, — сказала она. — «Знойный Нью-Йорк» — какое отвратительное сочетание. Бурлящий паровой котел, в котором задыхаешься. Здесь, конечно, тоже жарко. Но рядом — океан. И это все меняет.

— Не забудь, что здесь еще и я, чтобы тебя охлаждать.

Джильда рассмеялась.

— Скорее, наоборот. Но давай эту тему не трогать. Мне нужно сосредоточиться, чтобы ничего не забыть.

— Все-таки дрянной город, этот Нью-Йорк, — добавил Дэн. У него вдруг совсем испортилось настроение.

Джером стоял в зале прибытия аэропорта Кеннеди и ждал рейса из Лос-Анджелеса. Он нервно курил. Никому бы и в голову не пришло, что этот человек высокоуважаемый господин прокурор.

Одет он был небрежно: серые брюки, сандалии, светло-голубая рубашка с открытым воротом. В последний момент вспомнил о цветах. Джильда привыкла, что он встречает ее с букетом.