Камилла Верден - Ночной блюз

— Дороти, уверяю вас, вы сильно заблуждаетесь, — произнес Вильям устало. — Если хотите, я уйду от вас. Хоть прямо сейчас.

— Не угрожайте мне, Доусон, — процедила она сквозь зубы. — Признайте же сами: слишком многое говорит не в вашу пользу. Вы заставили моего маленького сына поверить в то, что готовы быть его другом, меня затащили к себе в комнату и поцеловали…

Она резко замолчала, отвернулась и протянула руку, собираясь открыть дверь и войти в дом.

Вильям не дал ей такой возможности, загородив собою путь.

— Позвольте, я все-таки кое-что объясню вам, — произнес он взволнованно. — Ваш сын… Этот мальчик действительно запал мне в душу. А поцелуй… Я ведь уже говорил вам, что очень сожалею о своем…

— Я уже говорила вам, что мне неприятно слышать о ваших сожалениях, — перебила его Дороти, гневно сверкая глазами.

Разозлился и Вильям.

— По-моему, вы жаждете услышать от меня, что я ни капли не раскаиваюсь в том, что сделал вчера вечером. А еще то, что я мечтаю поцеловать вас еще раз. Ладно, слушайте: я действительно об этом мечтаю. — Он обнял ее за талию, привлек к себе и прильнул губами к ее губам.

Настолько пылко и жадно Дороти не целовал никогда ни один мужчина. В этом поцелуе она растаяла, как снежинка на теплой ладони.

Отстранившись, Вильям перевел дыхание и прошептал:

— Обещаю: больше ни разу не скажу вам, что сожалею о подобных своих действиях.

Он провел пальцем по ее щеке, спустился по ступеням и решительно зашагал к задней части дома, опасаясь дать ей еще какое-нибудь обещание. Обещание, которое не сможет выполнить.

Наутро Дороти проснулась в отличном настроении. Приняв душ и одевшись, она вошла в кухню и принялась с особым вдохновением готовить завтрак.

Ровно в шесть тридцать хлопнула дверь черного хода, и она поспешно пригладила волосы, ожидая, что вот-вот встретится с Вильямом. Но в кухню вошла Анна.

— Доброе утро, девочка моя! Вильям попросил передать, что позавтракает позднее. Он продолжает заниматься задней стеной.

Помыв руки, Анна уселась за стол.

Разочарованная, Дороти положила на тарелку яичницу с беконом, поджаренные колбаски и поставила ее на стол перед своей помощницей.

На лестнице послышались шаркающие шаги Тедди.

— Где Вилли? — поинтересовался он, едва переступив порог кухни.

— Может, ты сначала поздороваешься со мной и с Анной? — укорила сына Дороти.

— Доброе утро, — пробормотал мальчик. — А где Вилли? Он разве не будет с нами завтракать?

— Мистер Доусон занят, — ответила Анна, отправляя в рот кусок колбаски. — Садись за стол и кушай без него. Все равно через несколько дней он уедет.

Личико Тедди помрачнело.

— Мам, я не хочу, чтобы Вилли уезжал!

Дороти наполнила тарелку сына едой и поставила ее на стол.

— Вильям должен уехать, — сказала она. — Он живет в другом городе, в Аберистуите. Там у него работа. А ты не тяни и приступай к завтраку.

Тедди нехотя уселся за стол.

— А разве он не может остаться у нас?

— Не может, — отрезала Дороти, чувствуя, что начинает терять терпение. Разговор о скором расставании с Вильямом рвал ей душу. — Тебе ведь сразу объяснили, что, как только Вильям заберет из ремонта машину, он тут же отправится домой.

— Но у нас еще столько работы! — воскликнул малыш. — Давайте попросим его остаться!

— Лучше прекратим эту пустую беседу. — Между бровей Дороти залегла строгая складка. — Завтрак остывает, Тедди!

— Я не хочу есть, мама! Хочу, чтобы Вилли никуда не уезжал! — Мальчик захныкал.

— Независимо от твоих желаний через несколько дней Вильям отправится домой, — произнесла Дороти, стараясь не повышать голос. — А если у тебя нет аппетита, тогда иди в свою комнату.

Со слезами на глазах Тед выскочил из-за стола и убежал.

— Бедный ребенок! — Анна покачала головой. — Привык к этому Доусону, а ведь он неизвестно кто! Перекатиполе, ветреник.

Дороти, сама того от себя не ожидая, встала на защиту Вильяма.

— Может, он и ветреник, но работать умеет просто отлично!

— Твоя правда, — подтвердила Анна. — Не знаю, что бы мы без него делали. Только вот постоянным и надежным такого, как этот Доусон, не назовешь.

Дороти почувствовала, что находится на пределе. Схватив тарелку, она наполнила ее едой и накрыла салфеткой.

— И ты надумала меня покинуть? — спросила Анна.

— Когда человек ест, компания ему только мешает, — буркнула Дороти и выскочила из кухни с тарелкой в руках.

Ей казалось, что ее губы все еще хранят тепло подаренных Вильямом поцелуев. Думать об исчезновении этого человека из их с Тедом жизни было невыносимо. Судьба как будто издевалась над ней, будто дразнила — дарила любовь и, дав распробовать ее сладкий вкус, тут же отнимала.

Ну уж нет! — решила Дороти. На этот раз я попытаюсь отделаться от своих чувств как можно быстрее. Тогда не будет так больно.

Она громко постучала в дверь комнаты Вильяма и, когда никто не ответил, вошла в нее и опустила тарелку на тумбочку возле его кровати, чуть сдвинув к противоположному краю баллончики с дезодорантами и тюбики с зубной пастой и кремом для бритья.

Ее внимание привлек лежащий на кровати конверт. Прочтя надпись на нем, она остолбенела: «Вильяму Доусону от Леонарда Гринуэя».

Придя в себя, Дороти протянула дрожащую руку и взяла конверт. Она никогда не читала чужих писем, считала это занятие низким и подлым, но сейчас готова была пойти против всех своих правил.

Леонард Гринуэй… Так звали отца ее ребенка. Было очевидно, что Вильям Доусон знаком с Леонардом.

Почти не чувствуя своих рук, она достала из конверта письмо и первым делом прочла его первую и последнюю строчки: «Вилли» и «Твой брат Лео».

У нее подкосились ноги, и она опустилась на кровать.

Войдя в комнату, Вильям сразу увидел на тумбочке накрытую салфеткой тарелку. И лишь потом заметил Дороти.

Белая как снег, она сидела на его кровати с письмом в руке. Вильям понял, что пропал.

— Позвольте, я все объясню, — пробормотал он, хотя прекрасно понимал, что страдания, испытываемые в данную минуту Дороти, облегчить не в состоянии.

— Я хочу услышать от вас единственную вещь. Это правда, что Леонард Гринуэй ваш брат? — спросила она убитым голосом.

— Лео был моим братом, — поправил ее Вильям. — Прочтя письмо, вы, наверное, догадались, что его уже нет в живых… Он умер две недели назад.

— Да, я прочитала это письмо, — едва слышно произнесла Дороти. — За что прошу прощения. — Она неожиданно резко вскинула голову. — Почему? Почему вы сразу не сказали мне, кто вы такой?