Эва Киншоу - Охотник за счастьем

Эстер нахмурилась.

— В это трудно поверить. Как могут двое взрослых людей…

— Двое взрослых людей, оторванных от большой земли, состоящие не один десяток лет в балансе отношений «любовь-ненависть», могут наделать такое, что трудно и вообразить!

— Как ни странно, вы говорите об этом без особого осуждения. Удивительно и то, что вы с сестрой не стали ненавидеть друг друга.

— Я всегда считал себя человеком очень покладистым, не умеющим ссориться. И очень люблю Софию, которая, — он неожиданно рассмеялся, — как ни парадоксально, всегда защищает мои интересы, хоть и допуская при этом мелкие глупости. В ней бродят гены болтливости, а против наследственности — не пойдешь.

Эстер если и оспорила его слова, то исключительно в той части, которая касалась покладистости характера:

— Вы ведь тоже свои таланты в землю не прячете и — как бы сказать помягче? — от скромности не умрете.

Он засмеялся, не без удовольствия вглядываясь в лицо собеседницы.

— А вот вы наоборот. Видимо, от отца унаследовали исключительную скромность и одновременно всесокрушающую любовь к цифрам и счетам.

— Нет, скромность, если таковая во мне есть, я унаследовала от мамы, — поспешила заявить Эстер. — Я думаю, что вы не очень правильно во мне разобрались из-за того, что я человек довольно скрытный. Ведь так?

Он молчал, не торопясь соглашаться. Потом тихо произнес:

— Из-за этого все и происходит. Мне трудно представить, что было бы, если б нашелся человек, рискнувший бросить Софию незадолго до венчания.

Эстер непроизвольно вздрогнула, и немного кофе пролилось на блюдце.

— Дайте-ка мне ваш кофе, — потребовал он, забирая у нее и чашку, и блюдце. Протерев блюдце салфеткой, возвратил кофе гостье.

— Несмотря на вашу любезность, вы мне так же неприятны, как и ваша сестра, — спокойным голосом сообщила молодая женщина.

— Ну уж это вы слишком! Нет, я вовсе не плохой человек, — запротестовал Билл. — Я, кстати, тот, кого вы целовали, с кем вы были в довольно интимном контакте, а теперь я просто пытаюсь узнать вас получше. Конечно, обратная последовательность была бы логичней, но что поделать, коли так уж случилось. Вы почему-то предпочитаете танцевать со мной, обниматься, даже бегать по линии прибоя, но только не разговаривать. Поэтому не стоит пытаться заклеймить меня за стремление наверстать допущенный пробел любыми методами.

— Я надеюсь, что когда-нибудь вы остановитесь, — прошептала Эстер.

— Нет! — заверил он, коротко и определенно. — Я не собираюсь останавливаться на полпути в познании вас.

И снова — эти тигриные глаза. Да, ничего не скажешь: мистер Уильям Картер — упорный, целеустремленный человек, а вовсе не примитивный плейбой, каким он, видимо, желал казаться. Теперь становится ясным примерный ход последующих событий, где заранее определено место и для нее, Эстер Олдфилд.

Между тем выражение глаз Билла смягчилось, и он спросил:

— Ну что, опять мы попали в тупик?

— Возможно, — признала Эстер со спокойной уверенностью, которую она любила и умела демонстрировать. Однако на самом деле женщина нервничала, и все из-за этого противного Картера, чтоб он провалился.

— Почему бы нам не присоединиться к остальным гостям, — вежливо предложил Уильям. — Но это, конечно, в том случае, если вы не решили уже нырнуть в постель… мою, кстати, постель. Без меня она будет холодным и одиноким местом.

— Я не собираюсь искать убежища от одиночества в вашей постели, — серьезно возразила Эстер. — Если даже я доберусь до нее, то усну моментально.

Безмятежного тона, несмотря на все старания, у нее все-таки не получилось. Билл посмотрел на молодую женщину долгим, ничего не выражающим взглядом, потом удивленно улыбнулся.

— Будет все так, как вы пожелаете.

— Мистер Картер, я знаю, почему вы улыбаетесь, а иногда и откровенно подсмеиваетесь надо мной. По крайней мере, дважды за этот вечер вы вынудили меня поступить против моей воли…

— Да нет, вы же клялись, что никогда и никому не позволите навязывать вам свою волю. Выходит, вы не сдержали слова?

Пропустив мимо ушей его слова, она продолжила свою мысль:

— Вот вам последний пример: вы целенаправленно затягиваете меня в вашу постель, что никак не улучшает моего мнения о вас.

— Смешно об этом говорить сейчас, мисс Олдфилд. Между нами уже установились определенные отношения, не будем искушать судьбу.

Следующие два часа Эстер тщетно пыталась принять участие в увеселениях, устроенных для гостей, с трудом сдерживая закипавшее в ней раздражение. Заиграла музыка, ковер свернули явно для устройства танцев. Пару раз Эстер потанцевала с кем-то из гостей, стараясь все время держаться подальше от Уильяма. Тот, казалось, не обращал на нее никакого внимания, танцуя по очереди со всеми дамами. С Софией он лихо исполнил твист — их удостоили аплодисментами. Эстер решила под шумок выскользнуть из помещения на воздух, но вдруг обнаружила, что Картер преградил ей путь к отступлению.

— Потанцуем?

— Нет, нет! — Она попыталась вырвать руку.

— Тогда вам не надо было оставаться на танцы, — довольно громко заявил Уильям и погладил ее пылающую щеку. Она попыталась протестовать, но тот не сдавался. — Разве это не наша с вами музыка?

Проигнорировав все протесты, он решительным жестом привлек ее к себе, подчинив их общее движение подсказанному музыкой ритму.

Эстер увидела его стальной взгляд и с пугающей ясностью поняла, что сегодня неминуема расплата за глупость ее поведения.

— Не смотрите на меня так затравленно, — прошептал он сухо. — Никакой трагедии не наблюдается. Почему вам не хочется танцевать со мной? Мы оба знаем, как здорово это у нас получается. Зачем привлекать к себе внимание окружающих, зачем давать пищу для пересудов?

Эстер на секунду прикрыла глаза, затем стала двигаться под музыку. Облегчения в душе не наступало, а тут еще партнер подлил масла в огонь:

— За короткое время, мисс Олдфилд, это уже ваша третья попытка учинить скандал. Нехорошо!

В ответ — молчание. Но Картер не унимался; ловко лавируя среди танцующих, он продолжал шептать ей на ухо:

— Почему вы раньше не признались честно, что ненавидите меня? Я, конечно, и сам должен был догадаться, сообразуясь с моим рассказом об отношениях родителей. У нас с вами тот же случай — «любовь-ненависть». Признайтесь, что мой рассказ вызвал у вас подобную же ассоциацию.

Нет сил слушать эти разглагольствования. Эстер вывернулась из крепких объятий партнера и стала пробираться между танцующими.

Ну и далеко ли тут убежишь? Через минуту оказалась у дверей спальни Уильяма. Почти одновременно с ним самим.