Венди Дулиган - Арена любви

Днем, когда Джулио спал, Вера бродила вокруг дома, делая зарисовки. Она постоянно ловила себя на том, что ее влечет к себе конюшня, и вспоминала рисунок, который сделала еще в Чикаго после посещения музея. Мужчина на портрете, несомненно, был из этих мест. Он жил на этой вилле… Теперь я тоже живу тут, думала Вера, не зная, как связать вместе эти два факта. С тех пор как она ступила на землю Италии, ее жизнь в Чикаго словно ушла на задний план, перестала быть важной для нее и в какой-то момент она обнаружила, что живет как будто в другом измерении и даже стала как будто совсем другим человеком.

Микеле она видела очень редко, ибо он от зари до зари был занят на виноградниках и не являлся даже к обеду. Едва Нино уехал, как Сильвана и Лючия тоже куда-то исчезли. Пробормотав что-то насчет неведомых обязанностей, Сильвана вместе с Пьетро вернулась в Турин, чтобы провести несколько дней с мужем перед уборкой винограда. Лючия же, едва попрощавшись с отцом, укатила к морю.

Отъезд Лючии никак не затрагивал Веру, но она с облегчением вздохнула, когда уехали Сильвана и Пьетро. С самого начала младшая дочь Лоренцо Манчини не делала тайны из своего отношения к «американцам». Что же до Микеле, то, хотя она и жалела его, его изучающий, всепроникающий взгляд выводил ее из равновесия.

Солнечные осенние дни шли один за другим, и Вера смогла получше узнать Виолу. Они вместе ходили в кухню к Кончитте делать заготовки для спагетти, чем никогда не занимались собственные дочери Виолы, и вместе ездили в музей в Альбе, в котором сохранилось много вещей древнеримской культуры. К удивлению Веры, Мария тоже предприняла попытку приручить ее. Пригласив ее в собственную гостиную на чашку кофе, она незаметно, но настойчиво уговаривала Веру продлить визит.

Вера с нетерпением и в то же время со страхом ждала возвращения Нино, постоянно думая о нем. Как раз накануне его приезда она взяла корзинку и отправилась в огород при кухне, чтобы нарвать цветов для обеденного стола, не сразу поняв, что на нее неминуемо надвигается один из загадочных приступов. Через несколько мгновений у нее подогнулись колени, а сад распался на миллионы сверкающих точек.

В точности так же, как это было в музее, она заметила неподалеку людей из другой эпохи и почувствовала — но не увидела — присутствие мужчины в бархатном камзоле, который страстно прошептал ей на ухо:

— Марселла, выходи за меня замуж.

Голос был в точности такой же, как у Нино. И все-таки немножко не такой. А имя принадлежало ей, хотя она могла бы поклясться на Библии, что никогда прежде не слышала его. Все вмиг исчезло, когда Виола коснулась ее руки.

— С тобой все в порядке? — встревоженно спросила она. — Я была на террасе и видела, как ты пошатнулась и уронила цветы. Еще не хватало, чтобы ты упала и поранилась.

— Нет-нет. Со мной все в порядке. Правда. — Стараясь взять себя в руки, Вера повернулась к Виоле и даже попыталась улыбнуться. — Наверное, виновата жара. К тому же я голодна. Когда Мария сказала, что сбор винограда завтра, я вдруг разволновалась и даже не смогла нормально поесть. Мы с Джулио никогда прежде не принимали участие ни в чем подобном…

Болтая без умолку, Вера достигла цели. Хотя Виола и не совсем ей поверила, все же она больше не задавала вопросов.

Нино приехал, когда на землю уже спустились сумерки, и его белая «фальконетта» была сверху донизу покрыта пылью. Вера сидела на террасе, куда пришла подумать о том, что с ней произошло в огороде, и сразу же вскочила, едва заслышала шум мотора. Увы, она запуталась в длинной шелковой юбке, разрисованной вьюнками. Собственно, не очень-то она и запуталась, потому что, с одной стороны, ей хотелось убежать в свою спальню и не видеть его, а с другой — броситься в его объятия.

Потеряв на размышления несколько минут, Вера вынуждена была остаться. Нино легко взбежал по лестнице и сплел свои пальцы с ее пальцами, отчего она сразу ощутила себя красивой и желанной. К добру или не к добру, но связь, которую она чувствовала между ними в воскресный день, мгновенно восстановилась.

— Как дела? — тихо спросил Нино.

От его простых слов ничего не изменилось. Связь осталась, даже как будто окрепла. И это в реальной жизни. А в ее фантазиях он уже давно был возлюбленным и защитником, хотя противный внутренний голос предупреждал ее об опасности, которая как-то связана с портретом и с галлюцинациями. Если ты поддашься Нино, то тебя уведет еще дальше в глубь веков, а ты ведь этого не хочешь, правда?

— Прекрасно, — ответила она, не желая слушать внутренний голос.

Она чувствовала тепло его рук и была счастлива. Неожиданно ей показалось, что от его ласки у нее затвердели соски, и она поняла, что хочет его, хочет, чтобы он погладил ее груди, обнял…

— Вашему отцу лучше, — сказала она, лишь бы что-то сказать и разрядить атмосферу. — Они с Джулио отлично ладят. А я много гуляла и делала зарисовки… нет, работала я мало.

Не сводя с нее глаз, Нино с трудом удерживался, чтобы не прижать ее к себе. Он знал, что наверняка последует за этим. Слишком давно у него не было женщины.

Нет, я не пороховая бочка, непригодная для женского общества, как Микеле старается мне внушить, думал Нино. У меня столько же прав иметь то, что я хочу, сколько у любого другого мужчины. Но я не умею сдержать свой нрав, по крайней мере там, где замешан Микеле. Никогда мне не забыть ссору с моей невестой, которая едва не закончилась трагедией. Вера не должна испытать ничего подобного.

Нино вновь заговорил, желая подавить вспыхнувшую страсть:

— Завтра собираем виноград.

Вера не могла уследить за ходом его мыслей, однако она видела, как меняется выражение его лица. Она почувствовала, как он потянулся к ней и как сразу отпрянул, во всяком случае мысленно.

— Знаю, — отозвалась она. — Мария сказала нам за обедом. Наверное, вам это кажется смешным, вы ведь не в первый раз будете там, а я просто дрожу от нетерпения.

— Нет, не кажется. Я тоже каждый год волнуюсь, хотя не помню, чтобы не участвовал в этом. — Позволив себе обнять Веру за плечи, Нино повел ее в лоджию. — Пойдем, — хрипло попросил он. — Посмотрим, как там отец. А потом посиди со мной, пока я поем.

Мы родственники, мы даже можем стать друзьями, уговаривала себя Вера, когда час спустя желала ему спокойной ночи в холле на третьем этаже. Но при этом она отлично понимала, что ее тянет к нему совсем не по-дружески.

— Не думай о завтра. Спи, — сказал ей Нино, ласково улыбаясь и легко касаясь талии. — Ты ведь знаешь: мы начинаем еще до рассвета и завтракать будем в саду, а не на террасе. Не забудь, нам предстоит не развлечение, а тяжелый труд.