Натали Иствуд - Девушка из высшего общества

Он застонал и проснулся. Сон был настолько яркий, что он чувствовал боль. А потом понял, что боль ему не снится. Генри прижал ладонь к груди и обнаружил, что шелковая пижама взмокла от пота.

Нет, он никогда не простит Кэтрин за то, что она натворила. Неблагодарная девчонка! Он дал ей все, а она… она так ему отплатила!

Боль в плече утихла, и дыхание успокоилось. Наверное, нервы… Может, обратиться к врачу? Нет, просто следует взять себя в руки. А главное – вернуться к прежнему режиму: играть в гольф, вовремя ложиться спать… Ничего страшного нет. Ему поможет самодисциплина.

Он вздохнул. Если бы Кэтрин вернулась… Сердце снова заколотилось как бешеное. Вот уже три недели как ее нет. А вдруг она никогда не вернется? Что он будет без нее делать? Кэтрин значит для него все.

Нет, он должен ее вернуть! Генри встал и подошел к окну. Ну почему он не ответил на ее последний звонок?! Да еще сдуру велел прислуге не пускать ее в дом… Сейчас она уже наверняка поняла, какую глупость совершила, и надо дать ей возможность заслужить прошение.

Решено! Он встретится с Кэтрин. Укажет ей на то, как недопустимо глупо она себя повела, выставит ей ряд условий, а потом смягчится и позволит вернуться в Краунз-Нест. Завтра же он должен встретиться с ней.

Впервые со дня злополучной свадьбы у Генри отлегло на душе. Он ходил по комнате и представлял себе их встречу. Конечно же, Кэтрин будет плакать, но поддаваться на это нельзя. Надо быть в меру жестким. Со временем дочь поймет, что он желает ей только добра, а через пару лет они вместе посмеются, вспоминая об этом происшествии.

Почувствовав себя гораздо лучше, Генри вернулся в постель и, опустив голову на подушку, с удовлетворением вздохнул. Он слишком эмоционально воспринял разрыв с дочерью. Ну, ничего! Завтра в это время Кэтрин будет уже дома. И тогда жизнь войдет в привычную колею.

Стояла необычная для конца августа жара. Кэтрин открыла дверь настежь, но в гараже под раскаленной крышей было душно. Она стянула волосы в конский хвост, и все равно шея была влажной. Кэтрин подняла глаза от книги и посмотрела на Рика. Он снял футболку и обмотал лоб банданой, чтобы капли пота не мешали работать. На миг она задержала взгляд на его мускулистой груди в светло-русых шелковистых волосках. Почувствовав ее взгляд, он поднял глаза и улыбнулся.

Знаешь, Кэти, я возлагаю большие надежды на Лесли. Он технарь до мозга костей. И деловая хватка у него завидная… Если он возьмет наши инжекторы на реализацию, мы…

– Как это «если?» – насторожилась она. – Рик ты что, не оформил с ним договор?

Рик с преувеличенно сосредоточенным видом склонился над станком.

– Рик…

Он отложил деталь и повернулся.

– Ну допустим, договора у меня нет, но ведь Лесли заинтересовался нашим детищем.

Кэтрин сняла очки и потерла виски. Внезапно она почувствовала огромную усталость. Господи, да ведь он в сущности еще ребенок! Джош и вовсе не от мира сего… И карточный домик, который они воздвигают, рано или поздно рухнет.

– Кэти, да брось ты волноваться по пустякам! Я уверен, Лесли не подведет. Ведь он мне обещал.

Кэтрин хотелось заорать на него, но вместо этого она встала и, подойдя к нему, устало произнесла:

– Рик, больше никаких устных соглашений. С этого дня все оформляем в письменном виде.

– А что это ты тут раскомандовалась? – вскинулся Рик. – Какого черта!

Может, из-за жары терпение Кэтрин истощилось, и она грохнула по верстаку книгой так, что удивилась сама, пожалуй, еще больше, чем Рик.

– Не смей на меня орать! Это ты, Рик, допустил оплошность, а не я!

Он молча смотрел на нее, а потом, стянув бандану и промокнув пот на груди, согласился:

– Ты права, Кэти, это мой промах.

Кэтрин с изумлением смотрела на Рика. Что это с ним? Неужели она его переспорила?

Рик улыбнулся и, поднявшись, подошел к ней вплотную, глядя откровенно похотливым взглядом. Кэтрин охватила острая радость от сознания силы своей женственности, и, не думая о том, что делает, она взялась за застежку его джинсов и дернула молнию вниз.

– Будь лапочкой, Кэти, помоги вымыть клиентке голову, – раздался голос Моники. – А то у меня сегодня такая запарка!

Кэтрин резко отпрянула от Рика, а он взорвался:

– Она что, нанялась мыть головы твоим старухам!

– Ничего страшного, у меня уже глаза ломит от чтения, – вмешалась Кэтрин. – Я с удовольствием сделаю перерыв. – Она выскользнула в салон.

Одна клиентка в бигуди сидела под феном, другой Моника красила полосы, а третью Кэтрин проводила к раковине. Она была вовсе не против помочь Монике. У матери Рика такой легкий нрав, что ее трудно не полюбить. И потом, помогая ей, Кэтрин чувствовала себя не столь виноватой, что живет у нее в доме нахлебницей.

Намыливая волосы пожилой даме, Кэтрин размышляла о том, как плохо нуждаться в деньгах. Всю жизнь она зависела от отца, а теперь зависит от Рика и Моники. На днях пришлось просить у Рика денег на упаковку прокладок. Он дал деньги без комментариев, но это было так унизительно!

– Ну, здравствуйте! – удивленно-насмешливо протянула Моника.

Кэтрин обернулась, и у нее заходил пол под ногами. В дверях стоял отец – в тенниске и слаксах, бледный и как будто бы располневший и постаревший… А может, ей только кажется?

Отец молча осмотрелся. За три недели Кэтрин успела пообвыкнуть, но теперь увидела все его глазами – дешевый кафель, искусственные цветы и глянцевые фотографии старомодных причесок. И себя – в футболке Рика и цветастой юбке Моники, – моющей голову старушке из приюта.

Дрожащими руками она сполоснула волосы, обернула голову клиентки полотенцем и подошла к отцу. Моника смотрела на них, не скрывая любопытства. Отец с брезгливой миной окинул взглядом наряд дочери.

– Я… я тебе звонила, – пробормотала она.

– Знаю.

Кэтрин жестом пригласила отца в мастерскую. К счастью, Рика не было: он вышел встретиться по делу с приятелем. В гараже было невыносимо жарко и душно, да еще резко пахло раствором для перманента, шампунем и лаком для волос.

– Принести тебе минеральной воды? – предложила Кэтрин. – Я сейчас…

Не обращая на нее внимания, Генри осмотрелся и, пройдя вдоль верстака, презрительно хмыкнул.

– Может, принести холодного пива?

Генри повернулся и окинул ее ледяным взглядом. У Кэтрин комок застрял в горле. И это ее отец, которого она любит с тех пор, как себя помнит?

– Папа, я понимаю; ты обижен, но я…

– Понимаешь? – повторил тот, глядя на нее все тем же чужим взглядом. – Сомневаюсь.

– Папа, позволь мне объясниться.

– Изволь.

– Пойми, я не хотела причинить тебе боль.

– Однако причинила. Почему ты не поговорила со мной до свадьбы? Скажи, Кэтрин, разве я такой монстр? Я что, бил тебя, когда ты была ребенком?