Лора Бигелоу - Компаньонка

В мгновение ока Дэвид Стил очутился возле нее и с силой выдернул Грейс из кресла. Она настолько опешила, что не сопротивлялась, и теперь просто висела в нескольких дюймах от пола, беспомощная и смущенная, одновременно мечтая о том, чтобы оказаться в сотне миль отсюда, и о том, чтобы эти мгновения растянулись на вечность.

Он оказался очень силен. Он держал ее на весу без всякого напряжения. И он очень странно на нее смотрел.

Сначала она думала, что рассердила его своим дурацким и бестактным замечанием насчет женщин, затем — что этим замечанием затронула какие-то болезненные струны в его душе, но Дэвид Стил смотрел на нее спокойно и нежно, так нежно, что сердце Грейс плавилось, словно кусок льда на ярком солнце…

Дэвид Стил произнес тихо и очень спокойно:

— Кроме того, есть и еще причина. Под маской бездушного сноба и высокомерного миллионера-аристократа скрывается довольно неуверенный в себе мальчишка с огромным комплексом неполноценности. Я всю жизнь боялся, что обо мне могут подумать дурно, и именно поэтому предпочитаю обо всех своих скелетах в шкафу рассказывать сам и без утайки.

— Вы… всем о себе рассказываете?

— Разумеется, нет. Только близким. Или тем, кто мне дорог.

С этими словами хозяин Мэнор-Стил, так и не поставив Грейс на пол, привлек ее к себе и впился в полураскрытые розовые губы страстным поцелуем.

Это было сродни удару грома. Извержению вулкана. Удару по голове из-за угла. Бог его знает, чему еще. Все мысли — то есть вообще все, имеющее отношение к мыслительному процессу, — в Грейс умерло. Остались только эмоции и инстинкты. Освобожденные от оков разума, они забили таким мощным и чистым ключом, что девушка в один момент сама превратилась в грозу, и вулкан, и бурю. Она обхватила Дэвида Стила за шею и яростно ответила на поцелуй, совершенно не задумываясь более о том, прилично это, или неприлично.

Незамутненная, огромная волна страсти захлестнула ее с головой. Грейс закрыла глаза и отдалась на волю этой волны, несущей ее не то в пропасть, не то к вершинам блаженства…

Дэвид Стил сам не знал, что это будет так здорово. Черноволосая фея с васильковыми глазами была хрупкой и нежной, но в то же время гибкой, словно стальной клинок, упругой, теплой, ароматной, податливой, восхитительно гладкой, округлой, звонкой… Годились любые определения.

Он сжимал Грейс Колмен в объятиях и в этот момент совершенно точно знал: ничего другого ему не нужно.

В этот самый момент неожиданно резко распахнулась дверь, и пронзительный голосок Клариссы Стил разнесся под сводами фамильной библиотеки:

— Дэйви, я не могу заснуть, у меня мышь под крова… ай! Вероятно, я не ко времени?

Дэвид вздрогнул и машинально разжал руки, Грейс вскрикнула и опрометью бросилась вон из библиотеки, мимо Клариссы и маячившего за ее плечом Стенли.

Маленькая тетушка потупила глазки. Племянник усмехнулся, вздохнул и сказал:

— Ладно, Кларисса, пойдем выгоним твою мышь.

7

Мышь не была поймана, но, вероятно, была сильно напугана, и четверть часа спустя Дэвид смог вернуться в библиотеку, вернее, бежать в библиотеку, потому что тетушка, избежав опасности со стороны гипотетической мыши, принялась извиняться и проклинать собственную бестактность с таким жаром и красноречием, что Дэвид натуральным образом покраснел.

У двери Грейс он немного потоптался, не решаясь постучать. Ни звука не доносилось из комнаты, свет не пробивался из-под двери, и Дэвид с тяжким вздохом отправился вниз.

Теперь, сидя в удобном глубоком кресле, он осторожно нюхал кончики пальцев, еще хранящие аромат тела Грейси Колмен, улыбался, хмурился, не сводил глаз с огня — вспоминал.

Почти пятнадцать лет назад он вернулся в родной дом после долгих лет учебы. Отца он нашел здорово постаревшим, Клариссу — абсолютно не изменившейся.

В свою очередь, у окружающих его приезд вызвал бурю здоровых и нездоровых эмоций. Стилы ухитрялись сохранить свое состояние даже в дни революций, войн и биржевых крахов, так что молодой наследник был едва ли не самым завидным женихом в Англии.

Сквайры и лорды окрестных поместий устремились в гости. С собой они везли дочерей и племянниц, а также честолюбивые надежды, что сердце Дэвида Стила не устоит и дрогнет.

Оно и дрогнуло — но только не при виде всех этих разнокалиберных невест, а при виде женщины совсем другого круга.

Однажды в Лондоне, куда он сбежал на несколько дней от бесконечных партий в крокет и бридж, вся их студенческая компания завалилась в известнейший ресторан «У Марио». Шампанское, тосты, веселые шутки… Он случайно повернул голову и увидел Ее.

Вероника Хоу шла по залу между столиков примерно такой походкой, какой могла бы идти Мария Стюарт, отвоюй она корону у Елизаветы. В темных волосах сверкала бриллиантовая диадема, платье из темной парчи шуршало, блистало и выгодно обнажало роскошные плечи и высокую грудь, черные глаза сверкали, и дрожали длинные ресницы, отбрасывая густую тень на изысканно бледные щеки…

Она шла по залу, и вслед за ней тянулся почти неслышный гул. Будь Дэвид постарше, не влюбись он в нее с первого взгляда, он, быть может, и прислушался бы к этому гулу, и тогда все могло бы пойти иначе. Знай он о Веронике Хоу чуть больше, возможно, он разглядел бы и то, что ослепительная бледность, длинные ресницы и блеск глаз были всего лишь результатом труда лучших косметологов столицы, а вовсе не природными ее достоинствами.

Но двадцатилетний Дэвид Стил ничего этого не разглядел. Он просто влюбился по уши.

Через неделю он выезжал с Вероникой абсолютно везде, а через месяц в «Таймс» появилась заметка об их помолвке. Вероника смотрела на него влюбленными глазами, вела себя смиренно и кротко, а он был горд, как молодой петушок, воображая, что никто на свете и не догадывается, какую пылкую любовь дарит ему эта красавица наедине…

Будь он чуть циничнее или хотя бы чуть внимательнее, он бы расслышал еще тогда неясные и туманные намеки, а то и прямые разговоры насчет репутации Вероники Хоу. А говорили о ней разное.

Говорили, что красавица Вероника — американка по рождению — при получении английского паспорта убавила себе лет пять, и на самом деле ей уже под тридцать. Говорили также, что и самый паспорт получила она не без помощи одного из влиятельных деятелей с Даунинг-стрит. Говорили, что последовавшая вскоре после этого тихая отставка этого деятеля была напрямую связана с оказанной им Веронике Хоу помощью.

Шептались о том, что благосклонность Вероники Хоу в разное время, но за весьма короткий отрезок времени заслужили не менее десятка молодых людей. Внешне все они были между собой не схожи, объединяло их только одно: весьма и весьма значительные банковские счета.