Элен Алекс - Музыка вечной любви

— Вы — самая лучшая, — сказал он.

— Да что вы, — рассмеялась Марти, — лучших полным-полно.

— Да, но вы — самая лучшая.

Марти посмотрела на него повнимательнее.

— А вы кто вообще в жизни? — заинтересованно спросила она.

— Вообще-то я корректор, — скромно ответил Квентин.

— А-а, — понимающе сказала Марти, — у каждого корректора...

— Да-да, — Квентин гордо улыбнулся, — в кармане лежит сценарий.

— Вы отпуск на работе взяли?

— Нет. Я совсем уволился.

— Зачем?

— Ну теперь же моя жизнь с кино связана.

— А, ну-ну.

Они улыбнулись друг другу.

— Скажите мне, Квентин, вы этот сценарий целиком и полностью сами написали? — задумчиво спросила Марти.

— Нет, там только моя задумка осталась, — признался он, — Бенджамин там все до неузнаваемости переделал.

Марти кивнула.

— То-то мне кажется все там знакомым.

— Что вам кажется знакомым?

— Характеры героев. Трагедия их отношений. Неоправданные надежды.

— Но почему — неоправданные? — не понял Квентин.

Марти подумала.

— Долго объяснять, — сказала она.

15

На следующий день в трейлер-столовую с белым букетом роз для Марти Кейл явился Джон Дозенталь. Им уже позанимались гримеры, и он разительно отличался от своих рыжих и веснушчатых братьев.

Темноволосый, с длинными густыми и чуть ли не наклеенными ресницами, он был хорош во всех отношениях. Пыхтя и отдуваясь, с большим букетом в руках, он неловко вошел в трейлер.

Аманда Мур, Клоди Томас и Мадлен Кроу в это время как раз случайно завтракали за одним столиком и никак не могли придумать объединяющей темы для разговора. При виде еще одного букета для Марти Кейл они чуть салатами не подавились.

— Да, наверное, она действительно тут самая красивая, — вздохнула Аманда.

— Она слишком худая, — сказала Мадлен.

— Зачем же мы все тогда пытаемся худеть, если это немодно? — не поняла Клоди.

— Мы пытаемся похудеть, — сказала вредная Мадлен, — но не до такой же степени.

— А до какой степени мы пытаемся похудеть? — спросила Аманда.

— Я не поняла, ты на чьей стороне? спросила Мадлен, и Аманда заткнулась.

Марти Кейл взяла цветы и сказала спасибо Джону Дозенталю.

— Да, еще, пока не забыл, — сказал Джон.

— Я слушаю, — улыбнулась Марти.

— Я приглашаю вас в ресторан сегодня вечером после съемок.

— Хорошо, — кивнула Марти, — только давайте пойдем не в японский, а в какой-нибудь другой ресторан.

— Возле гостиницы только японский ресторан, — растерялся Джон.

— Хорошо-хорошо, — утешила его Марти, — пойдем в японский.

В этот день снимали зарождавшуюся любовь между Марти Кейл и Питером Голдом, и поэтому съемочной группе нужно было придумать что-то необычное. Но с древних времен ничего выразительнее обычного человеческого взгляда, говорящего о любви сильнее любых слов, еще никто не придумал.

Поэтому сегодня должны были снимать красноречивые взгляды Марти и Питера друг на друга. Эти взгляды перемежались ничего не значащими разговорами о погоде, облаках на небе и температуре воды в океане.

Главные герои пока только нащупывали невидимые дорожки друг к другу. Они были уже не так молоды, и у каждого из них был за плечами груз ошибок и разочарований, радостей и побед.

И к новым историям в своей жизни они относились мудро и осторожно. Кидаться в омут головой не собирались, разочаровываться уже устали, но и не теряли надежды, что все непременно должно кончиться хорошо.

«Режиссер» Билл Колман якобы выстраивал кадр и снимал, как Питер Голд страстно и выразительно смотрел на Марти Кейл. И Марти должна была как бы отвечать Питеру взаимностью.

Но вся соль этой сцены была только в отношении Марти к «режиссеру» Биллу Колману. Потому что во время этих съемок Мадлен Кроу пристраивалась поближе к Биллу и пыталась ненавязчиво делать ему массаж спины.

Хотя Мадлен желала бы делать этот самый массаж Бенджамину Мортону, который как раз и выстраивал настоящий кадр, как Билл Колман снимал взгляды Марти Кейл и Питера Голда.

Бенджамин должен был снять, как Марти было больно от того, что Мадлен Кроу стоит так близко к Биллу Колману. И что Марти даже самой себе не могла показать эту боль.

— Марти, — сказал Бенджамин, — ты смотришь на Питера, но в поле твоего зрения должен быть только Билл. Мы снимаем твою любовь с одним мужчиной. Но знаем, что ты любишь совсем другого мужчину. Покажи это зрителю.

— Я готова, — сказала Марти.

— Мотор, — сказал Бенджамин.

— Мотор, — сказал Билл Колман по роли.

И Марти Кейл показала Питеру Голду весь мир в своем влюбленном взгляде. Но все увидели, что в этом мире для Марти Кейл есть только один человек. И этот человек — не Питер Голд.

А вечером Марти и Джон Дозенталь сидели в ресторане.

— Так, — решительно сказала Марти, — все это надо есть руками, а Бенджамин снимает свой фильм не ради меня.

— Я не собирался об этом разговаривать, — растерянно пробормотал Джон.

— Ой, тогда извини, раз ты не собирался, — сказала Марти.

— Я и так знаю, что он делает все это только ради тебя, — продолжил Джон.

Марти захотелось вылить свое саке на его рубашку.

Поздно вечером, по традиции, Бенджамин Мортон лежал в своем гостиничном номере с мокрым полотенцем на голове, когда к нему пришла Аманда Мур. Ей было скучно жить на свете, она жаждала внимания, а прийти в номер к режиссеру фильма можно было, не придумывая особо важного предлога.

Актрисой Аманда Мур была средней. Ее приглашали играть нервных женщин неброской внешности с простыми биографиями. А Аманда Мур жаждала мировой славы, поклонения и почитания.

Но в этой жизни всегда было так: кому-то всё, а кому-то жалкие крохи. А как бросить вызов судьбе и переменить все к лучшему, Аманда не могла пока придумать.

И потому ее редко покидало плохое настроение, и угрюмое выражение лица было нормой. Хотя, надо отдать ей должное, во время съемок она все-таки могла преображаться.

— Бенджамин, у меня, кажется, депрессия начинается, — сказала Аманда. — Я не вытяну эту роль.

Бенджамин возвел глаза к потолку, испрашивая у высших сил терпения, смирения и совета. Высшие силы безмолвствовали в ответ.

Бенджамину как всегда пришлось выкручиваться самому.

— Аманда, — спокойно сказал он, — у тебя не такая уж и трудная роль.

Аманда напряглась.

— Как это не такая уж и трудная? — с сомнением переспросила она.

Он имеет в виду, что ее роль совсем никчемная или что-то в этом роде?

— Твоя роль, безусловно, очень важная, — поддержал морально Аманду тактичный Бенджамин Мортон, — но она не трудная.