Марта Гудмен - Идеальная невеста

«Остановиться»?

«Нечестно»?

Винсент уронил руки и отступил на шаг, глядя на нее встревоженно и виновато. Лишившись надежной опоры, Сильвия покачнулась и инстинктивно схватилась за спинку скамейки, чтобы не упасть. Голова у нее шла кругом от пережитого, перед глазами все плыло. Волной накатил озноб, а вместе с ним пришло ощущение невосполнимой утраты. Сильвия задрожала всем телом.

Она отрешенно смотрела перед собой, не понимая, как тут можно остановиться, да и зачем. В груди словно образовалась пустота: все надежды были жестоко обращены в прах, мир грез разлетелся на мелкие острые осколки.

Кто знает, что Винсент прочел в ее взгляде: неизбывную обиду отвергнутой? Боль опустошенного сердца? Правду, принять которую был еще не готов?

Он нахмурился и проворчал себе под нос:

— Прости…

Простить?

Это стало последней каплей.

Чувство собственного достоинства дало ей силы повернуться и пойти прочь — слепо, не различая дороги, — лишь бы оказаться как можно дальше от Винсента и его унижающих извинений. Но вот впереди замаячила лестница, и Сильвия сосредоточила на ней свой взгляд.

В истерзанном сознании возник спасительный образ дочери. Эстрелла настоящая. Эстрелла воплощает в себе реальность. Маленькая дочурка любит ее безоглядно, безо всяких ограничений и условий.

А ведь между любовью и сексуальным влечением — огромная разница, просто-таки бездонная пропасть!

Лучше вернуться к Эстрелле.

6

Тони Локхарт похлопал по плечу очередного партнера Оливетт, и та возликовала.

— Моя очередь, приятель, — протянул певец, многозначительно изогнув бровь. — На правах старого друга.

Роскошная блондинка так и прыснула. Дружбу их следовало бы назвать скорее «интимной», чем «старой».

— Ты ведь меня извинишь, Боб? — улыбнулась она партнеру. — Спасибо за чудесный танец.

— Тебе спасибо, — ответил молодой человек. — Надеюсь, не в последний раз?

Эти слова должен был бы сказать ей Винсент, вместо того чтобы обжиматься на танцплощадке со своей артисточкой. Но душка Тони — замена вполне достойная. Оливетт одарила его обжигающим взглядом, таящим в себе все мыслимые и немыслимые обещания. Певец обнял ее за талию и тут же задвигался в такт музыке, безошибочно поймав нужный ритм. Статный и гибкий, Тони был самым сексапильным из знакомых ей мужчин — как в постели, так и в танцах.

— Итак, твой драгоценный женишок дезертировал? — лукаво поддразнил он.

— Что, не складывается дуэт с арфисткой? — в ответ ехидно заметила Оливетт.

— Многообещающая красотка, что и говорить. Но, как я подозреваю, она из тех, на ком женятся… Таких надо остерегаться, знаешь ли. Похоже, Винс от нее без ума.

— Карты здесь сдаю я, Тони.

Он театрально вздохнул и окинул ее преувеличенно пылким взглядом.

— Жаль, не тем сдаешь, прелесть моя. Ты же знаешь, Винс никогда не оценит тебя по достоинству… в отличие от меня. Как насчет того, чтобы прогуляться в кусты?

— Слишком рискованно, — рассмеялась Оливетт.

Глаза Тони сверкнули дразнящим вызовом.

— Да, зато как пикантно…

— Тони, оно того не стоит, — кокетливо запротестовала Оливетт, но зеленые глаза ее так и заискрились от предвкушаемого удовольствия.

Певец притянул партнершу ближе и зашептал ей на ухо:

— Винс уже увел восхитительную Сильвию в сад… Как насчет доброго старого «око за око, зуб за зуб»?

— Ну, эти двое до кустов вряд ли дойдут.

Тони многозначительно обронил:

— Стало быть, они направились в спальню…

— Для этого Винс слишком добропорядочен.

— Какой зануда! Представляю, как тебе с ним скучно! И все равно, сдается мне, путь его лежит прямехонько в спальню. Сильвия наверняка соберется проверить, как там ее ненаглядная дочь. Я так понимаю, старушка Патриция пригласила их остаться до утра.

— Старая ведьма! — в сердцах бросила Оливетт. — Спит и видит, как бы рассорить меня с Винсом!

А Тони между тем продолжал подливать масла в огонь.

— Вполне возможно, сейчас он уже склоняется над колыбелькой малютки, утирая слезы умиления при виде спящего ангелочка, и мечтает, как станет любоваться своим первенцем…

— Тони, заткнись!

Певец усмехнулся. Ну ни дать ни взять — демон-искуситель!

— А мы с тобой, моя прелесть, тем временем…

Взяв Оливетт за руку, он изобразил сложную цепочку танцевальных па, в результате которых пара оказалась у самого края танцевальной площадки. Тони Локхарт двигался так непринужденно, изящно и ловко, что подстраиваться под него было сплошное удовольствие. Оливетт поневоле подумала, как ей не хватает такого рода развлечений. Разумеется, воспринимать Тони всерьез ни в коем случае было нельзя, но в этом-то и крылся секрет его очарования. Забавы, веселье — и никаких обязательств. То, что надо!

Молодые люди остановились у стены. По-прежнему держа Оливетт за руку, Тони увлек ее по направлению к боковому выходу, нашептывая на ухо:

— Не разжиться ли нам некоторой толикой приятных воспоминаний, пока семейство Бьюмонт еще не затянуло петлю на твоей прелестной шейке?

Конечно же принимать его приглашение ни в коем случае не следовало.

Но Оливетт любила риск.

Винсент знал, что пора возвратиться в бальный зал… хотя бы во имя соблюдения приличий. Оливетт, наверное, уже волнуется, куда он запропастился. К тому же многие видели, что он вышел вместе с Сильвией. Еще, чего доброго, поползут сомнительные слухи. Нечестно подвергать опасности репутацию молодой женщины.

И все-таки Винсент не находил в себе сил вернуться к гостям. При мысли о том, что придется поддерживать светскую беседу, болтать о пустяках, когда внутри все так и кипит, ноги сами несли его в противоположную сторону. Конечно же объяснить свои поступки ему не составит труда, да только уж очень не хочется никому ничего объяснять! То, что происходит между ним и Сильвией, не предназначено для посторонних глаз и ушей. Равно как и то, что он чувствует…

Самому себе навязанная сдержанность отзывалась физической болью во всем теле. Каждый мускул ныл, чувства властно требовали выхода. Лучше всего пройтись по саду, подышать свежим воздухом, решил Винсент. В любом случае, ему нужно немного побыть одному, чтобы все обдумать.

— Никогда не поверю, что под таким платьем у тебя что-то надето, — вкрадчиво произнес Тони, выпуская руку своей спутницы и неспешно ведя ладонью по ее талии и ниже, по бедру, с ловкостью опытного ловеласа.

Переливчатая ткань плотно обтягивала тело. Под нею и впрямь не угадывалось никакой преграды.