Кристина Ролофсон - Созданы друг для друга

Хорошо, что она спрятала лицо и он не видит ее великого смущения. – Ты ничего на свете не боишься.

Он помолчал, продолжая гладить ее волосы.

– Нет, одного боюсь, что ты больше не захочешь со мной встречаться. – Она не отвечала, и он закончил: – Боюсь, что ты не дашь нам шанса.

– Нет никакого «нам», Макс. – Она сама не понимала, как ей удалось выговорить подобное после этого поцелуя, от которого чуть не остановилось сердце, но постаралась произнести это как можно убедительнее.

– Но могло бы быть.

Этот парень не сдается.

– Только на лето. – Она подняла на него глаза.

– Это все, что я могу дать.

– Мне этого мало.

Он, по крайней мере, честен, нужно отдать ему должное. Она выскользнула из его объятий, наклонилась за сандалиями и повернулась в ту сторону, откуда они пришли. Нет никакого смысла затягивать все это. Нет смысла поощрять то, что может быть всего лишь временной связью, – хотя у их отношений есть все признаки, чтобы вылиться в одно из тех невероятных воспоминаний, от которых так загадочно улыбаются пожилые женщины. К тому же у нее вовсе нет необходимости усложнять любовной страстью и без того полное событиями лето. С нее вполне достаточно родственников; добрых, полезных советов; болезненных напоминаний о той жизни, что у нее могла бы быть, а теперь она не хотела иметь с ней ничего общего.

– Мне нужно домой.

Макс послушно кивнул и снова повел ее за руку, так они добрались до парапета. Позже, уже остановив машину напротив большого дома Саймонов, он нарушил молчание:

– Может, нам стоит еще раз съездить на Блок-Айленд?

– В воскресенье ты выходишь в море, – напомнила она скорее себе, чем ему.

Четкий профиль на фоне темного стекла машины, показавшиеся черными глаза, провожавшие ее.

– Я вернусь.

– Что ж, удачи тебе. – Она схватилась за ручку дверцы, прежде чем он успел распахнуть свою. – Не выходи, тебе не обязательно провожать меня до двери.

Он нахмурился; ясно – она разозлила его до чертиков. Остается побыстрее выскочить из машины в темноту, теперь он спорить не сможет. Макс открыл дверцу, вышел и выпрямился, устремив на нее взгляд поверх автомобиля:

– Ты сложная женщина, Ари Саймон.

– И мне нравится такой быть. – Она шагнула в полоску света от входной двери и, чувствуя на себе его взгляд, не стала оборачиваться, просто потянула дверь и вошла в духоту темной гостиной. «Так лучше!» – убеждала она себя, на цыпочках поднимаясь в комнату. Куда спокойнее и безопаснее держаться подальше от обаятельных капитанов – и неважно, в каком веке она живет.

– Почему это ты хочешь бросить все в доме и найти какую-то там работу? – Пегги Саймон, опустив ладони на пышные бедра, качала головой. – У тебя вроде и здесь работы хватает – по горло.

Ари оставила без внимания рассуждения матери, она их слышала не меньше четырех раз за эту пятницу и приблизительно семьдесят за прошедшую неделю, и продолжала просматривать разложенную на прилавке стопку газет. Пегги собирала газеты, как некоторые коллекционируют сувениры.

– Да не трогай ты этот хлам – мальчики его постоянно тащат в дом.

Ари вытащила из килы толстый экземпляр «Знакомства одиноких».

– А это что такое?

– Объявления, – пояснила Руфи. – Тех, кто хочет познакомиться.

Выходят, кажется, еженедельно. Заинтригованная, Ари открыла газету и принялась читать.

– Может, найду здесь какого-никакого симпатичного фермера, – поддразнила она мать.

– У тебя уже есть куда как симпатичный рыбак, – буркнула Пегги. Ари подняла голову и ухмыльнулась.

– Так, вот есть один. – Наклонилась над газетой и размеренным, «дикторским» голосом стала читать вслух: – «Одинокий, привлекательный, веселый мужчина, чуть за тридцать…» – Пока что звучит многообещающе. – «Желает…» – «Желает…»?.. – Ари кивнула невестке.

– Берет быка за рога, а? «Желает веселую, очаровательную, стройную, образованную леди, которая не курит, не принимает наркотики, любит путешествия, развлечения и игры на свежем воздухе». – И посмотрела на мать. – Ну, как твое мнение? Мистер То-Что-Надо?

– Ты достойна и лучшего, – польстила Пегги.

– Ладно, поищем другого. – Ари снова углубилась в газету. – А знаешь, неплохая идея! Кое-какие варианты – ну, лучше не надо.

– Там и женские есть объявления, – заметила Руфи.

– Тут одному папаше нужна помощь в воспитании детей. – Ари перевернула страницу. – Вот это объявление – длиной в четыре дюйма: парень сообщает о себе все сразу. Так… материально независим…

– Мало ли чего они там пишут, – что ж, всему верить! – на всякий случай фыркнула Пегги. – А Джой и Джимми… они как, не пользовались?

– Не думаю, – усомнилась Руфи. – Зеленые они еще. С них пока хватает девчонок из баров.

Ари прочитала газету от корки до корки – к величайшему возмущению Пегги и при полном сочувствии и радости Руфи. Были и странноватые объявления, но большинство, пожалуй, не что иное, как искренние попытки отыскать в этом огромном мире родственную душу.

– Хорошо еще, что сегодня торговля не очень-то бойкая, – то ли порадовалась, то ли пожаловалась Пегги.

Обе младшие женщины, охваченные каждая своими чувствами, проигнорировали это замечание. Ари так и впилась в газету, что-то у нее бродило в голове.

– Мне и раньше такие попадались, в частной колонке, но чтоб целая газетина…

– Ох, вот здорово, что я нашла мужа по старинке! – вздохнула Руфи. – Все проще, чем объявления-то писать.

– Но это же так удобно! – стояла на своем Ари. – Ну, к примеру, человек занят, некогда ему там… знакомиться. Или не желает для того по барам ходить… или у него… определенные предпочтения… – И умолкла, пораженная внезапной мыслью.

Вот оно! Но нет, не станет же она от имени Макса отвечать на объявления, это просто непорядочно. Зато можно…

– Что-что? – не поняла Руфи. – Ты о чем это?

– Да нет, ничего. Подумала вдруг: а ведь эта газета помогла бы мне все проблемы снять.

– Ха! – Пегги обернулась от плиты и хмуро, с неодобрением покосилась на дочь. Ари свернула газету и засунула к себе в сумку. – Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Стоит только Максу поместить в такой газете свое объявление, да женщины завалят его предложениями, и он оставит ее в покое. Она протерла мыльной губкой широкий прилавок, к запаху устриц, витающему на кухне, добавился хвойный аромат. Ну, кажется, на сегодня все, можно, наконец, вытереть руки бумажным полотенцем. Но мама… предстоит иметь дело с мамой.

– Мне обязательно, ма, – найти какую-то работу. Чистка картошки сведет меня с ума, – пробормотала она то ли ей, то ли себе.

– Все дело-то в капитане! – Пегги погрозила дочери пальцем. – «Леди»-то эта, «Миллион», вернуться должна была еще вчера, но отец слышал – напали на хороший косяк, вот и наполняют трюмы доверху.