Рэй Морган - Принц-бунтовщик

— Попросите привезти сюда парочку королев красоты, чтобы вы смогли развлечься, — не без сарказма заметила Эмма.

— Хорошая мысль.

Подняв руку, Себастьян дотронулся до ее щеки.

— Скажите, Эмма, почему вы не пользуетесь косметикой?

Он испугался, что она может обидеться, но Эмма честно ответила:

— Макияж — это маска, помогающая спрятать истинное лицо женщины. Я предпочитаю, чтобы люди воспринимали меня такой, какая я есть на самом деле.

Она вспомнила слова Рейчел. Ты просто боишься привлечь внимание мужчин.

— Не соглашусь с вами, — возразил Себастьян. — Макияж подчеркивает женскую привлекательность. Он говорит: «Эй, посмотрите! Это глаза, и они чертовски красивые».

Эмма тихо рассмеялась.

— Тогда почему мужчины не пользуются косметикой?

— О, я пользуюсь.

— Что?

Себастьян расхохотался.

— Эмма, вас так легко шокировать!

— Вовсе нет, — возразила она, стараясь не смотреть на густую бахрому его темных ресниц. — Так, по-вашему, я буду выглядеть лучше, если наложу макияж?

— Я думаю, вы красивы и без него. Эмма застонала.

— Я вовсе не напрашиваюсь на комплименты. Красивой меня вряд ли можно назвать.

Себастьян приподнялся на локте.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ничего. — Эмма отвернулась.

Ему не приходилось встречать женщину, которая бы так недооценивала свою привлекательность. Себастьян с гневом подумал о том, что, должно быть, кто-то обидел Эмму в юности, если у нее выработалась такая заниженная самооценка.

Он посмотрел на ее длинные красивые ноги, округлые бедра и мягкие полушария грудей. Реакция его тела была столь сильной, что Себастьяну пришлось сесть, чтобы Эмма ничего не заметила.

— Эмма, вы цветете, как роза. Розам не нужны дополнительные украшения. Я упомянул о косметике только потому, что вы разительно отличаетесь от женщин, с которыми я встречался.

— С которыми вы встречались?

— Да.

— Я не одна из ваших подружек. И никогда не буду ею.

Себастьян в изнеможении откинулся на одеяло.

— Ну, вот опять! Песня про принца и нищенку.

— Принца и кухарку, — поправила его Эмма. — Лучше скажите мне, что беспокоит Тину Мари. Вы действительно не хотите стать королем?

— Не знаю, — лениво ответил Себастьян. — Каково ваше мнение?

Эмма подумала и решительно кивнула.

— Уверена, вы сможете управлять страной.

— Почему?

— У вас есть все необходимые качества. Вы способны на большие дела. Плавание по Карибскому морю не позволит вам реализовать свой потенциал. Вы нужны стране, а вам нужна работа.

Себастьян смотрел на нее так долго, что Эмма смутилась. Затем он рассмеялся.

— Что вы знаете о жизни королей? Вы говорите как женщина, которая сама не отказалась бы от власти.

— Что? Какая нелепость!

— Вы так думаете? — ухмыльнулся он. — Во всяком случае, у меня может получиться. Говорят, когда долго притворяешься искренним, начинаешь верить, что ты такой и есть.

— Вижу, у вас достаточно цинизма, чтобы стать монархом, — закатив глаза, сказала Эмма.

— К нашему возвращению результаты аутопсии уже будут в замке. Они помогут мне принять решение. Если мои подозрения подтвердятся, я стану королем — по крайней мере до тех пор, пока не выясню, кто убил моего отца.

Эмма нахмурилась. Почему Себастьян уверен, что король умер не своей смертью?

— Почему у кого-либо могло возникнуть желание покуситься на жизнь вашего отца?

— У людей порой возникают самые извращенные мотивы, когда речь идет о власти. Некоторые теряют рассудок.

— Но убийство короля привело бы на трон Джулиуса. Однако он отрекся от престола.

— Верно.

— Кто-нибудь может подозревать в заговоре вас?

— Вряд ли. Всем известно, что я никогда не жаждал стать королем.

— Тогда кто мог бы занять ваше место?

— Хороший вопрос.

— Так кто же?

— Ромас. Еще один романтик. Вы заметили, как он строил вам глазки за обедом?

Эмма наморщила нос.

— А ваша сестра?

Себастьян отрицательно покачал головой.

— Она давно вышла из игры. Возможно, вы еще не в курсе, но в замке она — персона нон грата.

— Что она сделала не так?

— Вы скоро познакомитесь с ней и, как мне кажется, подружитесь. Тогда она сама расскажет вам.

Странно, но Агата уже нравится ей, подумала Эмма. А ведь всего несколько часов назад она ее презирала.

— Вы подозреваете своего кузена Ромаса?

— Почему вы так думаете?

— Не знаю. Чем он занимается?

— Если я стану королем, мне придется сделать его министром.

— Возможно, этого он и добивается. Себастьян, коронация состоится?

— Вы впервые назвали меня по имени, — тихо сказал он.

— Извините. Мне следовало сказать «Ваше королевское высочество»…

Себастьян прижал руку Эммы к своему сердцу.

— Нет, — нежно произнес он. — Себастьян. Этого достаточно.

— Хорошо.

У Эммы перехватило дыхание. Она почувствовала, как бьется его сердце, заставляя трепетать все ее существо. Не собирается ли Себастьян поцеловать ее? Она заглянула ему в глаза.

— Это был прекрасный день, — хриплым голосом произнес Себастьян. — И лишь одно может сделать его еще прекраснее.

Она хотела спросить, что именно, но не смогла произнести ни слова. Себастьян наклонил голову, и Эмма закрыла глаза.

Его губы прикоснулись к ее губам. Эмма почувствовала, что тает. Прежде ее так никогда не целовали.

Ничего подобного Эмме не приходилось испытывать. В этот раз ей не нужно было гадать, что делать и чего хочет от нее Себастьян. Когда он прикоснулся языком к ее губам, она с готовностью раскрылась ему навстречу. Тихий вздох вырвался из груди молодой женщины. Кровь быстрее побежала по жилам, а тело охватило всепоглощающее желание.

Эмма почувствовала всю силу возбуждения, которое испытывал Себастьян. Было очевидно, что ему нужно больше, нежели поцелуи, пусть даже такие страстные. Но в следующее мгновенье он со вздохом отстранился, и она увидела, что его пальцы сжаты в кулак, словно он боится снова прикоснуться к ней.

Эмма улыбнулась, в глубине души сознавая, что могла бы полюбить такого мужчину.

Когда они подъезжали к замку, Себастьян проговорил:

— Я высажу вас здесь и поставлю машину в гараж.

Эмма кивнула.

— Не нужно, чтобы нас видели вместе.

— Ерунда, — возразил Себастьян, выходя из машины и открывая для нее дверцу.

Эмма улыбнулась. Принц ведет себя как джентльмен. Если его поведение не изменится, ей придется нелегко. Себастьян и так уже прочно обосновался в ее мыслях.