Элла Уорнер - Тайна двух сердец

– В любом случае, – заговорила Бет, стараясь, чтобы голос звучал безразлично, – сейчас это едва ли что-нибудь меняет, правда? Ведь прошло пять лет. Я уже сказала тебе вчера: мы теперь совсем другие люди. Все изменилось. Ты был женат...

Она неожиданно умолкла. Мысль о том, что Эрнан был женат на другой женщине, казалась нестерпимой. Он, должно быть, очень любил ее, а она наверняка удовлетворяла его во всех смыслах. Стараясь скрыть слезы, Бет опустила глаза.

Тонкими и сильными пальцами Эрнан взял ее за подбородок и заставил поднять лицо.

– В чем дело? Почему ты плачешь? – требовательно спросил он, увидев в ее ресницах слезинки.

– Я не плачу, – яростно моргая, возразила Бет. Мужчина был слишком близко, волнующе близко, чтобы она могла контролировать свои чувства.

– Успокойся. – Испанец нежно привлек ее к себе, обняв одной рукой за талию. Его рот, умелый, чувственный, нашел ее губы и обжег жарким поцелуем. Короткой лаской язык Эрнана завоевал и рот. Последняя крепость пала – Бет не могла вымолвить ни слова, да ей и не хотелось.

Кровь стучала у нее в голове, в ушах звенело. Ни один мужчина за пять лет не целовал ее так нежно и ни один не сумел пробудить в ней ничего, хотя бы отдаленно похожего на горячий отклик.

– Давай поужинаем сегодня вместе.

Уже потрясенная поцелуем и своей чрезмерно отзывчивой реакцией на него, Бет была окончательно добита его словами.

Последние остатки разума вопили: нет, нет, нет! Ты же знаешь, нужно окончательно сойти с ума, чтобы даже раздумывать над его приглашением. Ты же знаешь – продлевать общение с ним означает продлевать боль!

– Я... Я не могу.

– Не можешь или не хочешь?

– Какая разница, Эрнан? Ну правда, все, что было, так давно... Ты был женат, и я...– Бет запнулась. А что она? Она не была замужем. Последние пять лет пыталась истребить свою любовь к Эрнану, полюбить кого-нибудь другого.

Пальцы испанца сжали ее руку.

– У тебя кто-то есть? Ты это хотела сказать?

? Нет!

– А если так, что плохого в том, что мы поужинаем вместе? Ты что же, боишься меня?

– С чего бы мне бояться? – рассердилась Бет.

– Понятия не имею...

Она чувствовала себя загнанной в угол. Какая у нее причина для отказа? Она вроде бы зрелая женщина, сама распоряжающаяся своей жизнью, а не школьница.

Бет глубоко вздохнула.

– Ничего плохого в этом нет, – неохотно признала она.

– Тогда – в восемь.

Она просто не успела ничего возразить. Дуарес счел встречу назначенной и ушел. Бет уперлась лбом в закрывшуюся за ним дверь и задумалась. Почему она согласилась?! Только что позволила втравить себя в новую историю!

Меньше чем через час женщина наложила на ресницы последний мазок темно-серой туши и замерла, оглядывая свое отражение в зеркале. Рука машинально поглаживала фалды из бирюзового шелка на бедрах. Бет хорошо смотрелась в открытом платье и знала это. Оно облегало ее стройную фигуру и подчеркивало необычные зеленые глаза и каштаново-золотистые волосы, уложенные в модную прическу.

Наверное, другая женщина на ее месте не преминула бы полюбоваться собой – отражение в зеркале было привлекательным и женственным, но Бет, пристально посмотрев на себя, с отвращением отвернулась. Образ, который явило ей зеркало, был фальшивым, приторным. О да! Она знала, что нужно сделать, чтобы хорошо выглядеть. Знала, какого цвета и фасона одежда лучше всего подходила к ее высокой, отлично сложенной фигуре, какие цвета заставляли ее глаза казаться ярче и больше, какой макияж наилучшим образом подчеркивал тонкие черты лица и какая помада делала губы влажными и чувственными. Она знала. Спасибо матери.

Синди Харди постаралась на славу. Ее дочь постигла все приемы тонкого искусства преподносить себя наилучшим образом. Еще подростком Бет стала настоящим экспертом в том, что касалось искусного использования косметики и макияжа, усвоила всю важность правильной осанки и манер. Она научилась подбирать прически так, чтобы быть привлекательной и в мгновение ока превращать себя из простой девчонки в даму из высшего общества. Синди научила ее тому единственному, чем сама владела в совершенстве, – магическому искусству уметь подать себя в любых обстоятельствах.

Но Бет знала, что ключевыми словами оставались «уметь подать». Она была... При всей внешней привлекательности и женственности, она была полным ничтожеством в постели.

Когда этот обидный факт всплыл в ее памяти, слезы чуть было не хлынули из глаз. И все же молодая женщина сумела взять себя в руки, сморгнула несколько пробравшихся таки на ресницы слезинок и, взяв маленькую вечернюю сумочку цвета персидской бирюзы, вышла из номера.

5

Бет отложила салфетку в сторону.

– Это было восхитительно. Спасибо.

Весь ужин она и Эрнан говорили о вещах личных, но отнюдь не интимных—о журналистской работе, гостиничном бизнесе, реставрации виллы Сан-Рокес. При мягком свете свечей и под приглушенные звуки музыки легкая беседа с обменом любезностями не была обременительной, хотя Бет все время ощущала какую-то необъяснимую напряженность.

С красивым выразительным лицом, широкоплечий, нарядно одетый, Эрнан был самым привлекательным мужчиной в ресторане. Бет не раз ловила любопытствующие женские взгляды, бросаемые на ее спутника, но тот, казалось, не замечал их вовсе. Подобно большинству уверенных в себе, сексапильных мужчин, ему не требовалось работать на публику, чтобы ублажить свое эго.

– Еще вина? – Он вопросительно приподнял бутылку.

Бет покачала головой. Она уже чувствовала себя слегка навеселе и не испытывала надобности добавлять еще вина к двум уже выпитым бокалам.

Эрнан наполнил свой бокал, и от пламени свечей кольцо на его левой руке ярко блеснуло.

Бет ощутила такой же всплеск боли, как и вчера, когда впервые увидела этот золотой ободок. Эрнан носил кольцо, надетое на его палец какой-то женщиной. Впрочем, сейчас он вдовец, так что нечего нервничать.

– Сколько ты был женат?– тихо спросила она.

– Два года.

Сердце Бет сжалось. Два года! И столько же лет одинок. Это значит, что Эрнан женился через год после того, как она уехала из Испании. Немного понадобилось ему времени, чтобы встретить и полюбить другую. Похоже, ты и впрямь была для него лишь игрушкой на одну ночь, мрачно подумала Бет.

Расспрашивать его дальше было пыткой, еще большей пыткой было неведение. Бет не могла остановить себя:

– Жена была испанкой?

– Да. Ты не думаешь, что теперь мы могли бы оставить эту тему?– повелительным тоном проговорил Эрнан. – Мне казалось, что я сказал о жене достаточно ясно.

Голос его был таким резким, что Бет нервно поежилась. Наверное, она поступила бестактно, спросив Эрнана о жене. Должно быть, он очень любил ее, раз его скорбь не утихла за два года.