Джейн Донелли - Флирт и ревность

В студии Сайан помогала натягивать обшивку на шесть стульев из столового гарнитура, а Лэнгли был целиком занят «Денистонским утесом». Она строила планы насчет выставки работ Лэнгли и была очень рада, что никто больше не упоминает про ее выставку. Она не говорила Лэнгли, что каждый вечер проводит больше времени, чем, может быть, следовало бы, за своим глиняным изваянием, и не думала, что Барни обмолвился об этом Лэнгли. Она вообще почти не встречалась с Барни и не разговаривала с ним до утра среды, когда, проходя мимо кухни, он напомнил:

— Не забудь посмотреть сегодня вечером телевизор.

— А, Натали, — сказала она. — Обязательно.

— А что, что Натали? — спросил Лэнгли.

Барни к этому времени уже ушел. В последнее время он всерьез принялся за работу, и Эмили даже позвонила по этому поводу старому доктору Мюррею и попросила его зайти к ним и сделать Барни внушение. Однако доктор так громко захохотал, что Эмили пришлось отвести трубку подальше от уха. «Кто, я? — говорил он. — Я не мог удержать его в постели, когда ему было семь лет. А какая на меня надежда теперь, когда прошло двадцать лет?»

— Так что там насчет Натали? — повторил Лэнгли, и Эмили перестала мыть посуду, чтобы ничего не пропустить.

— Это та девушка, которая звонила ему в первый день, актриса. Сегодня ее будут показывать по телевизору, часов в восемь вечера.

Но у Лэнгли на этот вечер была назначена встреча с одним специалистом по антикварному серебру. Он был огорчен — ему хотелось увидеть Натали.

— Впрочем, — сказал он Сайан, — так много знакомых Барни появляются на телевидении и в газетах почти каждую неделю, что кого-нибудь мы обязательно увидим.

Сайан собиралась посмотреть фильм вместе с Фионой и Джорджем. Неожиданно к ней присоединился Барни.

Фиона придала этому маленькому событию оттенок праздника — она приготовила рис со специями и открыла бутылку красного вина.

Самый первый кадр начинался с крупного плана Натали, и Фиона вздохнула:

— Почему жизнь так несправедлива?

Натали Вендер была прекрасна: красивая лепка лица, превосходная кожа, огромные, с поволокой, глаза смотрели на зрителя сквозь пелену падавших вперед, развевающихся волос. Мужчина может утонуть в таких глазах, подумала Сайан. Она где-то читала эту фразу, и не раз, но ей раньше не доводилось видеть иллюстрацию этих слов. Фильм был довольно пустым, но действие шло быстро, и сюжет оказался интересным. Натали играла свою роль с каким-то неуловимым колдовским очарованием, так что, когда фильм закончился, Джордж и Фиона единогласно одобрили его. Сайан тоже. Она добавила свои похвалы в общий хор восторженных дифирамбов, и Барни сказал, что он все это передаст Натали и той наверняка будет приятно услышать, что все считают ее потрясающей.

— Хочешь, я тебе помогу? — спросила Сайан, кивнув на пустые тарелки, и Фиона сморщила нос:

— Мне даже не хочется сейчас ими заниматься, их же мало. Потом помою.

Сайан встала:

— Тогда, если вы не возражаете, я пойду. Спасибо за ужин и за фильм, и, пожалуйста, Барни, передай Натали, как нам всем понравилось.

— Передам, — сказал он.

У себя в комнате Сайан посмотрела в зеркало и подумала, каково это — иметь такую внешность, как у Натали. Что ж, она об этом никогда не узнает, и под впечатлением от красоты актрисы, которое еще было живо в ее памяти, ее собственное лицо показалось ей таким заурядным, что она чуть было не разбила зеркало. Вместо этого она просто повернулась к нему спиной. Сначала она собиралась поработать над своей поделкой, но теперь решила написать письмо мадам Элен, чтобы сообщить, как хорошо у нее все здесь складывается. Она поискала взглядом кошелек, в котором у нее лежала целая упаковка марок. Но кошелек был в сумочке, и теперь она вспомнила, что оставила ее внизу, возле канапе Фионы. Она пошла за ней и только вышла на лестничную площадку, как услышала голос Барни.

Он сидел на ступеньке к ней спиной и разговаривал по телефону. Конечно, Сайан могла бы пройти мимо, однако в этот момент он сказал: «Скучаю без тебя? Натали, милая, ты даже представить себе не можешь, как сильно», — так что топать теперь вниз по лестнице и пропихиваться мимо него было сейчас почти так же бестактно, как если бы он держал Натали Вендер в своих объятиях. Сайан попятилась и как можно тише зашла в свою комнату. Голос у Барни был ласковый и томный: «А потом мы с тобой вместе вернемся». На этих словах она закрыла дверь.

Значит, он собирается возвращаться в Лондон. Отлично, подумала Сайан, здесь ему все равно не место, он же прирожденный подрыватель устоев. Отлично! Главное, чтобы Эмили и Лэнгли не слишком расстроились из-за этого, потому что они будут волноваться за его здоровье.

Теперь Барни нужна была Натали, он скучал без нее, и она была ему нужна, но надолго ли? Такой человек, как Лэнгли, если испытывает в ком-то нужду, так уж на всю жизнь, а Барни на самом деле ни в ком не нуждается. Во всяком случае, надолго. Раньше она никогда не сталкивалась с таким патологическим случаем полной самодостаточности. Он всегда знает, чего хочет, и всегда добивается своего. Однако Натали, возможно, ничуть не уступает ему, во всяком случае, Сайан на это надеялась.

Она дала им достаточно много времени, чтобы закончить разговор, спустилась по лестнице и зашла в гостиную.

— Я оставила у вас свою сумочку, — объяснила она.

— Я рассказала Барни про ту штуку, которую ты лепишь, — сказала Фиона.

— Хочу посмотреть, — заявил он.

Сайан пожала плечами:

— Она там. Не стесняйся, заходи.

Барни пошел за ней. Он посмотрел на изваяние, и Сайан сказала:

— Я думала, что это женщина, а Фиона говорит, что это скала, которую она видела в детстве.

— Она уже закончена?

— Да. — Больше говорить было нечего, и она спросила: — А как твой сценарий?

— Идет потихоньку.

— Натали приезжает сюда? — Это вырвалось совершенно нечаянно. Она пояснила: — Я вышла из комнаты, когда ты говорил по телефону, и случайно услышала. — Это было не преступление, она же не хотела их подслушивать. — А когда она приезжает?

— В субботу, на выходные, — ответил Барни.

— Для вас обоих это будет приятно.

— Да. — Он улыбнулся, но, скорее всего, не Сайан, а Натали. — Я могу тебе помочь — сделаю для тебя обжиг этой фигуры. У нас за салоном есть печь для обжига, ты, наверное, сама знаешь, но ее уже давно не используют.

— Мне как-то не хотелось спрашивать об этом у Лэнгли, — сказала Сайан.

Барни рассмеялся:

— Ты права, он был бы недоволен. Вон Фиона тоже уже недовольна твоим творением.

— Эмили тоже собиралась смотреть Натали по телевизору, — сказала Сайан. — Она, наверное, придет в восторг, когда узнает, что Натали приезжает на выходные.