Тина Уэлш - Если любишь — поверь…

Однажды утром Кэрол подстригала розовые кусты, и ей показалось, что за ней кто-то наблюдает. Она обернулась, но никого не заметила. Подняв голову, Кэрол успела заметить, как Эдвин быстро отошел от своего окна. Что он о ней думает?! Что она намеревается украсть лучшие цветы и продать их где-нибудь за углом? — раздраженно подумала Кэрол.

На другой день стояла такая нестерпимая жара, что по солнцу невозможно было пройти и несколько шагов, чтобы не расплавиться. Кэрол вместе с Флоренс спасались в прохладной воде бассейна. Вдоволь наплававшись, Кэрол взобралась на бортик и пошла к тенту, чтобы спрятаться в его тени, и чуть было не споткнулась о вытянутые ноги Эдвина, который развалился рядом в шезлонге.

— Развлекаетесь? — спросил он с непроницаемым выражением лица, прикрытого большими темными очками, но таким ледяным тоном, что она невольно поежилась.

Его близость живо напомнила ей их интимную встречу на этом же месте, и ее кожа от волнения покрылась мурашками.

— Да, — ответила она, невольно становясь в агрессивную позицию, которая стала уже привычной при общении с ним. — Это тебя задевает?

— В том случае, когда это мешает занятиям моей сестры. Ты можешь валяться на солнце сколько угодно, а Флоренс надо готовиться к выпускным экзаменам в следующем месяце. Если тебе до сих пор неизвестно, сообщаю, что ее интеллектуальные амбиции гораздо выше, чем изучение аранжировки цветов.

Диплом Кэрол по садовым культурам был получен в очень престижном учебном заведении и имел высокий рейтинг в этой области. Но она сдержалась и не стала вдаваться в подробности, хотя в другой ситуации ни за что бы не оставила без внимания такой выпад в сторону ее умственного развития.

— Эдвин, Флоренс уже взрослый человек. Сомневаюсь, что она нуждается в твоей опеке или в том, чтобы ты расставлял ее приоритеты. А так как она такая же моя сестра, как и твоя, я забочусь о ее интересах не меньше твоего, можешь мне поверить.

Он снял очки и уставился на нее высокомерным взглядом. Ну разве прилично обычному мужчине иметь такие красивые глаза, подумала она. Они заставляли ее забыть, что перед нею враг, и делали совершенно безоружной.

— Такие сантименты могут обмануть здесь кого угодно, но только не меня. Побереги свой пыл, — презрительно произнес он.

Кэрол как будто ударили по щеке, такой болью в душе отозвались его слова.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — парировала она, сдерживая желание облить водой его безукоризненно разглаженные белоснежные шорты. — В том, что ты забыл, что такое непосредственность и радость. И вообще, знал ли ты их когда-нибудь? А еще ты говоришь как заурядный собственник. Ты думаешь, что Флоренс принадлежит тебе, и для тебя непереносима сама мысль, что кто-то другой может влиять на нее, кроме тебя.

— Не обольщайся, Кэрол, — фыркнул он. — Ты вызываешь всеобщий интерес и любопытство, как любое новое приобретение. Только и всего.

— Новое приобретение? — Она пришла в такую ярость от его наглости, что потеряла контроль над собой и выпалила: — Так вот, оказывается, почему ты в прошлый не смог устоять и поцеловал меня! Чтобы получше познакомиться!

Он встал и огромной глыбой навис над нею.

— Я поцеловал тебя, чтобы остановить поток твоей бессмысленной болтовни. И я могу повторить свой опыт. Продолжай резвиться с Флоренс. Ты меня все равно не переубедишь.

— А чем ты намереваешься заняться, Эдвин? Будешь продолжать шпионить за мной?

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Прекрасно понимаешь. Или ты думаешь, я не заметила, как ты подглядываешь за мной из-за кустов. Что, хочешь поймать меня за каким-нибудь шпионским занятием?

— Боже правый! — он улыбнулся, скривив рот, — я и не знал, что ты страдаешь еще и манией преследования. — Спасибо, что предупредила. — Резко повернувшись, он двинулся прочь, оставив последнее слово за собой.

11

С этого момента и на протяжении двух недель, где бы их пути ни пересекались, они продолжали пикироваться друг с другом. Вот и утром в день рождения Джеффри Кэрол заранее приготовилась достойно выдержать нападки Эдвина.

Больше всего она боялась того, что он может унизить ее перед гостями. Единственной ее надеждой в этой ситуации осталась Рейчел Пирс. Наверняка он будет поглощен только ею.

Когда Кэрол и Флоренс занимались украшением комнат цветами к торжеству, сестра сказала:

— Эдвин скрывает, но, держу пари, он кое на кого положил глаз.

Внутри у Кэрол все перевернулось от тревоги, но она не подала виду, поправила цветы в вазе и спросила деланно равнодушно:

— В самом деле? И я ее знаю?

Флоренс подавила смешок.

— О да! Даже слишком хорошо. Но я и так слишком много сказала. Если Эдвин узнает, мне несдобровать. Ты же знаешь, какой он индивидуалист.

— Да, он очень скрытный человек.

Флоренс с любопытством посмотрела на нее.

— Разве он тебе не нравится, Кэрол?

Вопрос был простым, а вот ответить на него оказалось крайне сложно.

Даже слишком нравится, несмотря на их постоянные стычки. Но взаимно ли ее чувство? Что, если за их перепалками и желанием побольнее уязвить друг друга скрывается что-то другое, в чем они оба боятся признаться? Если так, то как это по-детски!

— Я не уверена, — наконец сказала она. — Он такой сложный человек. Кроме того, с самого начала он меня невзлюбил…

— Это из-за того, как твоя мать обошлась с моим… — начала Флоренс, но не закончила фразы и покраснела, зажав рот рукой. — О, Кэрол, прости. Я не должна была говорить этого.

Сердце Кэрол сжалось. И Джеффри, и Эдвин ушли от разговора о ее матери. А теперь и Флоренс при упоминании о ней выглядит так, будто из шкафа сейчас выйдет скелет.

— Может быть, ты и жалеешь, что начала этот разговор, но теперь уж лучше его закончить.

— Но я не могу. Я обещала папе. — Флоренс торопливо посмотрела на часы: — Господи, ты только посмотри на время! Уже одиннадцать. Мама с папой сейчас вернутся из гольф-клуба, а мы еще не приступили к украшению стола! Ты начинай, а я пойду принесу свежих цветов из сада.

Кэрол озадаченно смотрела ей вслед. Что они так тщательно скрывают от нее?

— Иногда браки оказываются неудачными, особенно если они сочетают людей, родившихся в июне и декабре, как мы со Стефанией, — признался однажды Джеффри. Но это было все, чего ей удалось добиться. — Конечно, мне было горько — мы разошлись, и я лишился права участвовать в жизни моего ребенка. Это было не самое мудрое решение, но в тот момент казалось, что другого придумать нельзя. Дорогая моя Кэрол, я всю жизнь прожил с чувством вины и стыда за то решение и всегда мечтал о возможности все изменить. Поэтому давай забудем о прошлом. И начнем заново с сегодняшнего дня.