Фрэнсин Паскаль - Когда умирает любовь

– Не думаю, чтобы они уже смирились. Они все еще верят в выздоровление. В глубине души они все знают, но с этим все-таки трудно свыкнуться. Вчера я видела, как папа разглядывал альбом с мамиными фотографиями и плакал. Я испытала жуткое чувство. Я была его последней опорой. Как он будет жить без меня?

– Для Стива это тоже будет нелегко, – осторожно напомнила ей Элизабет.

Боль исказила лицо Трисии.

– У него это пройдет. Вот увидишь. Так ему будет легче. Только помни о своем обещании, Лиз! Я рассчитываю на тебя.

– Я… – Элизабет открыла рот, чтобы сказать Трисии, что не понимает, как можно сдержать такое ужасное обещание.

Но она не смогла сказать «нет», глядя на умоляющее лицо Трисии.

В этот момент вошла одна из медсестер. Трисия в последний раз стиснула руку Элизабет:

– Прощай, Лиз! Спасибо за заботу. Первый раз в жизни Элизабет поняла, как обреченно может звучать слово «прощай».

10

Элизабет в оцепенении доехала до дому, почти не вникая в болтовню Джессики, которая сидела рядом. Она была слишком погружена в мысли о Трисии. Если бы только нашелся способ убедить Трисию, какую она совершает ужасную ошибку, что не говорит Стивену правды. Трисия казалась такой уверенной в том, что поступает правильно, хотя было видно, что ей это причиняет жуткую боль. Элизабет хотела бы рассказать все брату, но это тоже было невозможно. Обещание есть обещание, и не важно, что внутренне она убеждена в другом.

– Элизабет Уэйкфилд, ты не слушаешь ни слова из того, что я говорю, – вклинилось ворчание Джессики в ее безрадостные мысли.

– Что? – Элизабет посмотрела на сестру. – Прости, Джес. Я просто думала о другом.

– Что может быть более важным, чем это? – недовольно спросила Джессика. – Самый знаменитый человек в Ласковой Долине действительно заинтересовался мной. Разве это не самая потрясающая новость, которую ты когда-либо слышала?

Элизабет уже и забыла про Джереми Фрэнка.

– А-а, это. Конечно. Я действительно рада за тебя.

– По тебе что-то незаметно. Слушай, что с тобой случилось? С момента, как мы выехали из больницы, ты ведешь себя, как загипнотизированная или вроде того. В чем дело?

– Ни в чем, – соврала Элизабет. Втягивать в это Джессику было бесполезно. Кроме того, Джессика не умеет хранить секреты.

– Ты все еще сердишься на меня за то, что я свела Стива с Карой? – спросила Джессика.

Элизабет вздохнула:

– Просто я считаю, что ты не должна в это вмешиваться. Вот и все.

– Я сделала это, чтобы Стиву было лучше, – настаивала Джессика. – Ему самому было слишком трудно что-то предпринять, а я его просто слегка подтолкнула.

– Ничего себе – слегка подтолкнула! Это скорее напоминает езду на буксире, – укорила сестру Элизабет.

– Да, но ведь это помогло? Сейчас у него есть Кара, и о Трисии он забыл.

Элизабет нахмурилась. В это время они свернули на аллею, ведущую к дому. Сомнения, как крошечный червячок, вдруг начали раскручиваться в ее душе. Может, Джессика права? Может, Стивену действительно нравится Кара? Это казалось невероятным, но ведь Стивен был так обижен разрывом! В таком состоянии его легко можно подтолкнуть в сторону Кары. Элизабет оставалось молиться, чтобы Джессика оказалась не права.

Следующая неделя для Элизабет была мучительной. В школе она с трудом сосредоточивала внимание на словах учителей. В домашней работе был сплошной завал – когда она открывала книгу, то видела там только грустное, решительное лицо Трисии. И слышала ее голос: «Обещай мне, что не скажешь Стиву!» Но это обещание разрывало сердце Элизабет! Как она может просто стоять в стороне и бездействовать, когда два человека, которые ей так дороги, страдают? Каждый раз интуиция подсказывала Элизабет, что размолвка Трисии и Стивена – это ошибка. В то же время она не могла нарушить свое слово. В конце концов, это было решение Трисии. Имеет ли она право вмешиваться?

Дело осложняли распространившиеся слухи о том, что у Трисии появился новый парень. Элизабет знала, что это ложь, но, несомненно, было много людей, которые этому верили. В пятницу между уроками, когда Элизабет направлялась в раздевалку, к ней привязалась Кэролайн Пирс, одна из самых больших сплетниц в школе.

– На прошлой неделе я видела, как ты на лужайке разговаривала с Трисией Мартин, – сразу же приступила к делу Кэролайн.

Ее бесцеремонный взгляд никак не вязался с внешним видом – классической гладкой прической и строгой английской блузкой с длинными рукавами.

– Она что-нибудь рассказала тебе о своем новом парне?

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – пробормотала Элизабет, пытаясь отделаться от нее.

Но Кэролайн увязалась за ней, как собачонка.

– Наверное, она не хотела говорить тебе из-за Стива. Лила сказала, что на вид этот парень не старше Стива, так что, может быть, они даже знакомы. Слушай, ну и ситуация!

Элизабет повернулась и сердито посмотрела на Кэролайн.

– Все это глупые сплетни, – сказала она.

– Скажи спасибо Лиле, – сказала Кэролайн, пожав плечами. – Это она распустила слух, что видела их вместе.

– Я в это не верю.

Кэролайн надменно фыркнула:

– Не понимаю, а почему бы и нет. В конце концов, Трисия – одна из Мартинов, а от них всего можно ожидать, включая флирт с другом своего парня.

Это было уже слишком. Рассвирепев, Элизабет зло посмотрела Кэролайн прямо в глаза.

– Чтобы быть сплетницей, ты слишком мало осведомлена, – отрезала она и удалилась, оставив опешившую Кэролайн на середине дороги.

Щеки горели, слезы обжигали глаза, но, несмотря на это, Элизабет была рада, что после всех тех беззастенчивых расспросов, которые ей пришлось испытать, она наконец-то рассчиталась с Кэролайн. Но, к сожалению, Кэролайн была не единственной, кто имел предубеждение против Трисии из-за ее семьи. К ним принадлежала и Джессика.

«Это так несправедливо, – подумала Элизабет. – Если бы они только знали, какая Трисия на самом деле благородная и самоотверженная. Если бы они только знали, на какую она идет жертву, им бы стало стыдно».

Когда Элизабет рылась в своем ящике, кто-то дотронулся до ее локтя. Это была Инид Роллинз, ее лучшая подруга. И сейчас Элизабет было приятно ее видеть. У Инид были раскрасневшиеся щеки, как будто только что она бежала. Ее большие зеленые глаза радостно сверкали.

– Угадай, что? Я добилась. Мне поставили пятерку за работу по химии. Я так боялась, что у меня не получится. Ты же знаешь, каким строгим может быть мистер Руссо. Он так ко всем относится, будто мы будущие академики и… – Инид остановилась и посмотрела на Элизабет. – Лиз, что случилось? Похоже, ты вот-вот заплачешь. С Тоддом, что ли, поцапалась? – тихо спросила она, вспомнив последний раз, когда Элизабет была такая же грустная.