Рини Россель - Всё в твоих руках

– Мне надо изменить свою жизнь, сэр, а этот... обман, чтобы получить заказ Хьюго Руфуса, последняя капля...

Прошла минута, а Иззи слышала лишь шум прибоя и шелест пальмовых листьев на ветру. Эти звуки обычно считаются успокаивающими, но они не смогли ослабить узел, который образовался у нее внутри. Она несколько раз сглотнула, надеясь услышать что-нибудь от него. Что угодно. Пусть орет на нее, оскорбляет, лишь бы не слышать этой удушающей тишины.

– Ты шутишь, – наконец прошептал он.

Она покачала головой.

«Трусиха! – ворчала она про себя. – Посмотри ему прямо в глаза. Покажи, что ты не шутишь!»

Она услышала его приближающиеся шаги по деревянному полу. Когда он взял ее за руки, она напряглась. Гейб повернул ее лицом к себе. На его лице не было улыбки, не было блеска в глазах.

– Пибоди, этот обман не наносит вреда Хьюго. Он только полезен для него. Неужели ты этого не понимаешь? Ему нужно именно то, что только я и могу предложить. – На его губах заиграла улыбка, когда он обнял ее. – Тебе нравится этот человек, и мне тоже. Если он сделает заказ нам, то ни он, ни «Ням-ням» ничего не потеряют. – Гейб сжал ее в объятиях, как ей показалось, для убедительности, а не от полноты чувств. – Тебе хочется, чтобы он был счастлив, разве нет?

Иззи недоверчиво смотрела на Гейба, понимая, что он обрабатывает ее.

– Ты ведь видела кое-что из того, что я хочу для него сделать?

Иззи поняла: если сейчас она позволит ему уговорить ее остаться, то однажды проснется и увидит, что двадцать пять лет уплыли. Иззи Пибоди будет по-прежнему исполнительным помощником Гейбриела Пэриша, и в ее жизни будут лишь заполненные графики и... пустое сердце.

Вырвавшись из его объятий, она поспешила на балкон и подняла свое заявление. С каменным лицом Иззи всунула листок ему в руку.

– Я не шучу, сэр.

У Гейба потемнело лицо. Она повернулась, чтобы уйти, но он схватил ее за запястье.

– Твое упрямство начинает меня раздражать, Пибоди. – Скомкав бумагу, он швырнул ее на пол. – Давай, выпускай пар, если тебе надо. А когда успокоишься, у тебя прояснится разум.

Она вырвала у него свою руку.

– Я совершенно спокойна!

Но это была неправда. Однако в этот момент спокойствие не имело ничего общего с ее способностью принять разумное решение по поводу того, что хорошо для ее психического здоровья, а что нет. Каждодневная близость к Гейбу определенно этому не способствовала! Иззи подошла к кровати и откинула покрывало.

– Больше мне нечего сказать. – С этими словами Иззи забралась под легкое одеяло. Не двигаясь, лежала она на краю матраса. В голове еще звучала его насмешливая угроза разделить с ней ложе, и она крепко закрыла глаза, стараясь выбросить из памяти его голос, дразнящий блеск его глаз.

– Пибоди.

Это произнесли нежно и совсем рядом. Иззи подскочила, едва не упав с кровати. Гейб схватил ее за плечи. Встал рядом с ней на колени. Она удивилась, как неслышно он подошел к ней.

– Что тебе так необходимо изменить в своей жизни? – терпеливо и спокойно спросил он. – Может быть, я смогу помочь тебе, если ты не уйдешь от меня?

Она упрямо замотала головой.

– Вы ничего не можете сделать. – Ей было трудно говорить. Его губы находились слишком близко, теплое и восхитительное дыхание обдавало ей лицо.

Она была уверена, что если бы он знал правду, то рассмеялся бы, а потом стал бы уверять, что при таких обстоятельствах действительно лучше всего будет уйти. Ей не вынести такого унижения и разочарования.

– Разве вы можете подарить мне детей? – В смятении она закусила губу. Это выскочило помимо ее воли! Она следила за его лицом, надеясь, что он не воспримет ее слова в том смысле, который она вложила.

Его глаза стали больше.

– Что?..

От приглушенного и скептического тона ее всю окатило холодной волной уныния. Было до боли очевидно, что такая идея не приходила ему в голову.

– Я хочу сказать... я хочу иметь мужа и детей. Семью. А работая на вас, я не бываю в обществе. Я не виню вас. Вы такой, какой есть. – Ей было неприятно, что у нее в голосе звучит тоска. – Вы работаете по восемьдесят часов в неделю и наслаждаетесь каждой минутой этой работы. То, что я ваша помощница, недостаточно для меня.

– Не говори глупостей. Рекламное дело у тебя в крови. Ты бы так хорошо не справлялась, если бы хотела...

– Вы ошибаетесь, – прервала его она. – Не уговаривайте меня остаться, я должна уйти.

– Не делай этого, Пибоди. Как я останусь без тебя?

Иззи была поражена иронией его вопроса. Вот он стоит на коленях около ее кровати и говорит, словно муж, пришедший в отчаяние оттого, что его любимая жена решила от него уйти. Вся разница в том, что Гейб по обыкновению назвал ее Пибоди, а не любимой или хотя бы Иззи!

– Я останусь на неделю, мистер Пэриш, – ответила она, с трудом скрывая страдание. – Но, когда мы возвратимся в Нью-Йорк, я уйду.

В последующие два дня многочисленные события вновь и вновь сводили вместе Иззи и Гейба, выдающих себя за любящих мужа и жену. Теперь они оба злились из-за того, как трудно стало изображать нежные взгляды и ласковые прикосновения.

Иззи вся съеживалась от пустых фамильярностей: теплой руки Гейба у нее на талии и их переплетенных пальцев. Ей была неприятна сопровождавшаяся усиленным сердцебиением реакция на его близость, ненавистен его запах в воздухе, дразнящий, дурманящий голову и порождающий несбыточные мечты.

Хотя Гейб смеялся, улыбался и казался беззаботным гостем, в глубине его глаз она видела недоумение. Она была совершенно уверена, что никто в его прошлом, будь то в личном или в профессиональном плане, добровольно не уходил от него. Он был вне себя от мысли, что она одна из всех сотрудников в его офисе осмелилась проявить такое неповиновение.

Иззи почти не спала ночью, хотя Гейб не лег с ней в кровать, как угрожал. Он сидел в другом конце комнаты, работая над презентацией до рассвета. Иззи знала, что в конце концов он и засыпал там, потому что часто просыпалась от тревожных снов и видела: Гейб сидит в кресле и спит: ноги вытянуты и скрещены, голова прислонена к стене.

В среду все общество отправилось на пикник в уединенную бухту.

Хьюго был верен себе и носился, разливая чай со льдом и одновременно готовя барбекю. Сейчас он сидел, скрестив ноги, на траве и плел шляпу из соломы. Эту он изготавливал для Иззи. Он обещал, что до конца недели подарит всем гостям по шляпе. Хедда и Роджер Майлз уже получили свои. Хьюго, без сомнения, решил, что при такой бледной коже им требуется защита от солнца. В этих соломенных шляпах с большими полями пара из Чикаго выглядела нелепо и совершенно не на месте.