Марша Ловелл - Вино из одуванчиков

— Уже половина седьмого, — сказал он.

— Да? — удивленная, Кэрол взглянула на часы. Она была совершенно права, что погасила волну счастья, охватившую ее утром. Он так официально произнес ее имя… Он просто зашел проверить, не ушла ли она, и вовремя отправить ее домой.

— Не волнуйся. Я не собираюсь опять оставаться здесь. Я принесла будильник и поставила его на семь.

— Я ухожу сейчас, и ты тоже.

— Хочется покомандовать? Сначала я должна вымыть кисти. — Вдруг она почувствовала в его голосе какую-то напряженность. — Это не займет много времени. — Она взглянула, пытаясь понять, что изменилось? Веки были тяжелее, чем обычно, мускулистые плечи обмякли.

— Тяжелый день? — Она спустилась вниз и сдернула с головы шарф, которым подвязывала волосы.

— Не самый лучший!

Кэрол мыла кисти, поглядывая, как Фрэнк изучает сиденья из спиленных стволов деревьев и кролика. Усмехнулась, увидев, что он хмурится. Чего он ожидал? Работы профессионального художника?

Наконец кисти были в порядке. Она собрала альбом и карандаши в сумку, и, уже выходя, подхватила свой желтый велосипедный жакет. Фрэнк поддержал его, пока она надевала. Он заботливо расправил ее волосы по плечам, освободив их из-под воротника. Невольно она отшатнулась, запахивая жакет, потом пожалела о своем движении. Он ведь просто из вежливости помог ей. Кэрол почувствовала, как сжался от волнения желудок, когда он приблизился. Они молча подошли к лифту. Он нажал кнопку, двери закрылись. На нижнем этаже двери, скользя, разъехались.

— Я подброшу тебя до дому, Кэрол, но мы должны сделать маленький крюк — к деду, — сказал Фрэнк.

— Не нужно. Спасибо, я на велосипеде. — Она вытащила из сумки свой велосипедный шлем.

— Сейчас темно и скользко. Твой велосипед на стоянке персонала? Да? Пусть там и остается. Дед действительно хочет встретиться с тобой. Я собирался предупредить тебя. Конечно, надо было послать секретаршу, но я хотел сам увидеть тебя. Неожиданное дело задержало. Ты веришь?

Прежде чем она смогла возразить, он открыл дверь служебного выхода. Холодный ветер обжигал лицо и руки без перчаток. Глупо было сейчас спорить. Кэрол мгновенно вымокла, не успев дойти до машины.

— А зачем твой дедушка хочет встретиться со мной? — спросила Кэрол, когда они укрылись в машине.

— Он хочет узнать что-то о росписи. Всего несколько минут. Я обещаю.

Кэрол мрачно подумала: на кого она сейчас похожа? Более неподходящего вида трудно себе представить. Но это равносильно приказу! Все равно что посетить императора! Если бы Фрэнк предупредил ее заранее, она хотя бы причесалась и наложила свежий макияж. Сам Фрэнк, несмотря на усталость, выглядел превосходно. Темный костюм и рубашка были безупречны. Его вид доставлял просто эстетическое удовольствие. Ну почему она так реагирует на его внешность — как рыбка на блестящую приманку!

Фрэнк повернул машину к подъездному пути и подогнал к современному городскому дому.

— Дед живет здесь. — Фрэнк уже открыл дверь для нее. — Пошли!

Он ввел ее в довольно большую жилую комнату с горящим камином. Пожилой мужчина, стоящий около него, был высок и по-военному прям. Короткая, крайне скромная прическа, в умных голубых глазах приветливая улыбка. Он подал Кэрол руку.

— Это радость — познакомиться с вами, Кэрол. Я просил внука об этом. Мне хотелось бы услышать, что вы собираетесь изобразить на стене? Спасибо, что вы смогли уделить мне несколько минут. Не хотите ли чего-нибудь выпить?

— Нет, благодарю вас! — Она улыбнулась, смягчая отказ. В конце концов, Карл Геттисон не виноват, что его внук так нескладно устроил этот визит.

— Присаживайтесь, — дед указал на стул. — Фрэнк, расчеты у меня на столе. Если понадобятся еще более ранние, найдешь их в ящике.

— Отлично, дед! Извини меня, Кэрол!

— По поводу росписи… Вы уже сделали эскизы? — спросил мистер Геттисон-старший.

— Да, я набросала одну идею и перенесла ее на стену. Вчера мне казалось, что это здорово, а сегодня… — Кэрол поморщилась. — Роща, тропинки, а на открытом месте всякие приспособления для игр. Мягкие игрушки — разные животные, например медвежата. Все зверьки одеты, как люди на пикнике.

— Звучит превосходно. И что же, вы хотите отказаться от этой идеи? Почему?

— У меня проблема с деревьями. Теперь мне кажется, что роща слишком темная.

— Это есть у вас в альбоме? Покажите мне, что вы имеете в виду? Располагайтесь здесь, Кэрол.

Она подвинулась к столу и перелистала несколько страниц в альбоме. Выбрав карандаши, начала резкими линиями в черновую набрасывать рисунок. Дед Фрэнка стоял поодаль, около камина, задавая изредка вопросы. Когда рисунок принял законченный вид, он подошел поближе.

— Мне нравится. Думаю, что на стене будет еще лучше. Кстати, около нашего пляжа есть небольшая роща. Там растет несколько видов тропических деревьев. Поезжайте и взгляните как-нибудь после обеда. Это поможет вам уловить нужный нюанс. От города недалеко — восемь километров вниз по пляжной дороге. Когда поедете туда, заходите повидаться. А, может быть, Фрэнк поедет с вами? Ему не мешало бы немного отдохнуть… Кажется, я занял больше 10 минут? Фрэнк в моем кабинете. Первая дверь налево через холл.

Кэрол оставила его изучающим рисунок. В кабинете Фрэнк сидел, погруженный в таблицы.

— Я ненадолго, Кэрри, — сказал он. Комната была большой, но внимание Кэрол сразу приковали две картины на стене. Она подошла поближе. Картины завораживали — свет и тень, цвет рождал музыку… От живописи веяло мощной энергией. Не в силах оторваться, она в восхищении любовалась отчетливой, ясной живописью.

— Вам нравится? — задал вопрос появившийся мистер Геттисон.

— Удивительный цвет! — Она говорила с благоговейным трепетом. — Такой насыщенный! Ничего подобного я никогда не видела. Впрочем… — в памяти смутно что-то возникало, — обычно мы помним художников, которые оказали на нас влияние. Я могу думать только об одном — это О’Киф.

— Проницательное наблюдение. Мы с женой много лет назад были в Америке и посещали галерею, где выставлялись работы О’Кифа. Его картины были изюминкой выставки, но я отказался покупать картины: слишком много хлопот, чтобы перевезти их из Нью-Йорка в Новую Зеландию, организовать перевод денег и прочее. Мы тогда сильно рассорились. — При этом воспоминании вокруг его голубых глаз собрались морщинки. — Я сказал «нет» еще и потому, что негодовал: моя жена Кэрол столько времени проводила в своей студии.

— Это ее работы? А вы ревновали ее к живописи?

— Да. В общем, я не возражал против акварелей с цветами или портретов детей, но она собиралась заняться глиной… Кэрол была невероятной!