Рут Валентайн - Почти сенсация

У Линды пересохло в горле. Возражаю! — хотелось закричать ей. Я не хочу, чтобы ты имел дело с дядей Дейвидом! Но взгляд на лицо сына заставил ее промолчать. Она вдруг вспомнила старую поговорку о том, что ребенка можно «залюбить до смерти». Нет, подавляя свободный дух Тони, нельзя ничего добиться.

— Ладно, — сказала она, зашнуровывая ему ботинки и тщательно подбирая слова. — Только не очень удивляйся, если дядя Дейвид забыл о тебе. Вчера вечером он мне сказал, что собирается вернуться в Лондон, так что у него вряд ли будет время поиграть с тобой.

Лицо Тони вытянулось.

— Это не игра, мама! — протестующе воскликнул он. — Дядя Дейвид сказал, что такой мальчик, как я, должен обязательно уметь ездить верхом.

Линда была поражена.

— Такой, как ты? — эхом отозвалась она.

— Да! — Тони гордо выпятил грудь. — Дядя Дейвид сказал, что все мужчины в нашей семье с детства учились ездить верхом. Это называется тра… тра… траци…

— Традиция?

— Ага! — Личико Тони просияло. — Он говорит, так я лучше узнаю поместье. Ты знаешь, что дедушка владеет большей частью той земли, что мы видим из окна?

Линда застегнула ему рубашку, поправила джемпер и снова опустилась на подушки. Бесполезно спорить. Сейчас ей слишком плохо, чтобы ввязываться в драку. Пусть Дейвид говорит что хочет. Как только она встанет на ноги, они уедут.

— Так можно, я пойду?

Видимо, Тони все-таки испытывал угрызения совести, потому что придвинулся к кровати, вместо того чтобы броситься к двери.

— Почему бы и нет? — спокойно сказала Линда, удовлетворенно отметив, что действовала правильно. — Только не говори дяде Дейвиду, что я нездорова. Когда ты вернешься, у меня уже, наверное, все пройдет.

Но Линда не поправилась ни в этот день, ни на следующий. Головная боль переросла в лихорадку, и из Лангмера был вызван доктор, который поставил диагноз: простуда. Видимо, постоянные стрессы ослабили сопротивляемость организма, а непривычный холод довершил дело.

6

Как бы то ни было, Линде пришлось остаться в постели.

В последующие дни она мечтала только об одном: чтобы Дейвид подольше оставался в Лондоне. Он уехал вскоре после их разговора, и Линда была очень рада представившейся ей передышке. Единственным неудобством было то, что Тони теперь гулял гораздо меньше: дедушка был слишком занят, а с бабушкой ему было скучно. Миссис Даркин делала что могла, но у нее было полно собственных обязанностей, а к Сьюзен миссис Бакстер относилась не настолько хорошо, чтобы позволить ей присматривать за ребенком.

— Тони действительно нужна няня, — объявила Шарлотта в одно из нечастых посещений больной. — Ребенок нуждается в присмотре. Нельзя, чтобы он целый день играл в комнате!

— Нет смысла нанимать няню, если я собираюсь уехать в Лондон, как только смогу, — слабо отозвалась Линда. — Очень сожалею, но я так решила. — Она помолчала. — Тони, разумеется, сможет приезжать сюда на каникулы и праздники.

— Как это любезно с твоей стороны! — Шарлотта поджала губы, но потом, видимо решив, что не стоит ссориться с невесткой, изобразила вежливую улыбку. — Но ведь ты, надеюсь, уедешь не раньше Нового года и позволишь Тони провести первое в Англии Рождество в его семье?

Я теперь его семья! — мысленно возразила Линда, но сдержалась. Пока она не увидится с адвокатом Алана и не выяснит свое материальное положение, нет смысла задирать нос.

Кроме того, напоминание о Рождестве смутило Линду. Смерть Алана заставила ее позабыть о времени, но до Рождества осталось всего три недели.

Контора адвоката Алана находилась в Лондоне, и она должна была лично прибыть туда, чтобы утвердить завещание. Ей сообщили, что необходимо обсудить некоторые детали и уточнить кое-какие дополнения.

Линда ничего не знала о дополнениях, но не придала этому особенного значения. В конце концов, ей была известна последняя воля Алана: они вместе составляли свои завещания. А всякие подробности и дополнения, которые адвокат имел в виду, очевидно, относились к Тони.

Однако пока ей не станет лучше, у нее нет выбора. С исполнением планов придется подождать до Нового года, а до тех пор не стоит вступать в конфликт с родителями Алана.

Поэтому Линда постаралась найти достаточно уклончивый ответ, который, видимо, удовлетворил свекровь. В конце концов, пока мне ничто не грозит, уговаривала она себя. Если Дейвид вздумает рассказать все родителям, они могут просто не поверить ему. А если и поверят, то, уж конечно, не одобрят его поведения: Алан был их старшим сыном, и они горячо любили его. Они никогда не позволят опозорить его память!

Линда провела в постели целых десять дней, и еще неделя прошла, пока она достаточно окрепла, чтобы спуститься вниз. Доктор сказал, что выздоровление затянулось из-за плохого аппетита. Одно время он даже побаивался, как бы простуда не перешла в воспаление легких.

Поэтому, несмотря на все протесты Линды, миссис Даркин заставляла ее съедать до конца все, что она готовила. Зато к тому времени, когда Линда смогла встать и одеться, она чувствовала себя окрепшей.

Что до Тони, то он был в восторге, когда она встала на ноги. Линда боялась, что Дейвид, узнав о ее болезни, примчится из Лондона и, воспользовавшись ее беспомощностью, станет проводить как можно больше времени с мальчиком. Но этого не произошло. Возможности Тони развлекать себя самому совершенно иссякли, и теперь он с удовольствием сопровождал маму в прогулках по саду.

Однажды Тимоти пригласил их посетить его офис в Лангмере. Наряду с управлением родовым поместьем, Тимоти являлся партнером в консультативной фирме, расположенной в этом маленьком городке. И хотя он уверял, что фирма очень скромная, на ее услуги был спрос. Близость Сандерленда обеспечивала клиентов, и фирма «Бакстер и Мэрфи» пользовалась хорошей репутацией благодаря эффективности действий и добросовестности сотрудников.

Линда не знала, что Патрик Мэрфи и ее свекор были партнерами, и Тимоти объяснил ей, что доходы от фирмы помогают ему управлять поместьем. Сейчас, по дороге в Лангмер, Линда удивилась, откуда у него находится время на две работы сразу.

— О, мне очень нравится встречаться с людьми, — весело ответил Тимоти. — И разбираться в их проблемах; а не в собственных.

— А у нас есть еще животные, кроме лошадей? — спросил Тони с заднего сиденья «рейнджровера», и его дедушка улыбнулся.

— Только собаки, — сокрушенно ответил он. — Но у моих арендаторов полно всякой живности. Кого бы ты хотел повидать? Коров, овец? Или, может быть, свинок?

Тони восторженно взвизгнул.