Хелен Брукс - Брачная ночь длиною в жизнь

Зак вытащил ведро из раковины и поставил на пол.

– Ах, так, – возмущенно начал он, но Виктория не дала ему продолжить.

– До твоего прихода я чувствовала себя отлично! А ты вывел меня из равновесия… – она осеклась на полуслове, но было уже поздно.

– Я разволновал тебя, Тори? – переспросил он. В его голосе зазвучали торжествующие нотки.

– Ну… Не то чтобы… – попыталась она дать задний ход, но замолчала.

– Что же тогда?

– Зак, прекрати, – она с трудом заставила свой голос звучать спокойно. – Мы разошлись, это вопрос решенный. А все эти перепалки только вредят мне и малышу.

– Я не хочу спорить с тобой, Тори. – Его близость превращала ее кровь в жидкий огонь, сердце билось учащенно. – Слова тут вовсе не нужны.

– Что ты собираешься делать?

– Я собираюсь раздеть тебя, – мягко проговорил он, – твоя грудь почувствует мои руки, а тело будет молить о поцелуях…

– Зак, не надо… пожалуйста, – его слова окончательно парализовали ее волю.

– Я буду целовать твои губы, чувствовать их вкус, твой вкус, – продолжал он, – затем я попробую другие части твоего тела, каждую его часть.

Ее грудь напряглась, отвечая на его желание. Опытные руки скользили по ее телу.

– Не надо, – пролепетала она. – Не делай этого.

– Почему? Потому что ты сама этого хочешь?

– Нет, я не хочу, – она постаралась оттолкнуть его. – Мне это не нужно.

Отчаяние, звучавшее в ее голосе, остановило его.

– Ты хочешь, но почему-то не позволяешь себе хотеть, – сказал он мягко. – Но я подожду. Время на моей стороне. Ты – моя жена, ты носишь моего ребенка и не сможешь отталкивать меня вечно. Ты и сама это знаешь.

Он отпустил ее, поднял букет и поставил его в ведро на полу.

– Ты носишь Хардинга, неужели ты еще не поняла, что это значит? И между прочим, ты тоже член семьи Хардинг.

– А как же Джина? – недоверчиво спросила она.

– Джина просто моя кузина, – ответил Зак. – Мы уже давно только друзья, хоть ты и не веришь. Когда ты будешь готова мне поверить, мы поговорим и об этом. Силком ведь тебя не разубедишь.

– Не прикидывайся невинным ягненком.

Он долго смотрел на нее, прежде чем ответить:

– Я и не прикидываюсь, это было бы смешно. Но ты упорствуешь в своем заблуждении, а это нас никуда не приведет. Для блага нашего ребенка мы просто обязаны найти общий язык. Или ты предпочитаешь бессмысленную вражду?

Он надел пиджак и снова спросил:

– Мир или война? Виктория пожала плечами:

– Я вовсе не хочу воевать, но…

– Никаких «но». Уверен, ты не захочешь лишить свое дитя того, что принадлежит ему по праву.

– Это называется «шантаж».

– Отнюдь. Это – правда. Ты пытаешься отмахнуться от фактов и не можешь отличить, где правда, где ложь, а где твои собственные выдумки. Но, – он предупреждающе поднял руку, не давая ей возразить, – я не намерен сейчас с тобой ничего выяснять.

– И на том спасибо, – язвительно ответила Виктория.

– Я говорил о компромиссе, Виктория. – Он говорил очень спокойно и убедительно. – Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь одна. Я не хочу, чтобы ты продолжала работать: в этом нет необходимости и это может повредить ребенку. И я прошу тебя прекратить всякие контакты с Уильямом Ховардом.

– Это все?

Какое нахальство с его стороны говорить ей подобные вещи! Невероятный человек! Виктория была слишком удивлена, чтобы сердиться.

– Я так понимаю, что с этими пунктами ты не согласна? – скучным голосом осведомился Зак.

– Ты правильно понимаешь, – подтвердила Виктория.

– А как насчет наших с тобой встреч? Может быть, ты согласишься иногда встречаться со мной? Мы бы могли сходить куда-нибудь пообедать или поужинать… Положим пару раз в неделю. Это для тебя приемлемо?

– Абсолютно неприемлемо. – Виктории казалось, что он изучает ее реакции, будто она подопытный кролик. Мерзкое ощущение, надо сказать.

– Но если у тебя будут какие-либо проблемы, ты мне позвонишь? – нетерпеливо спросил Зак.

Вот оно как! Он нисколько не раскаивается в том, что произошло, даже в том, что крутил шуры-муры с Джиной и потратил кучу денег на ее апартаменты. Не винит он себя и в том, что тайком обделывал делишки с Чийли-Браунами. Ее брак был обречен с самого начала, только слепая, влюбленная дура могла этого не замечать. Ему нужна не жена, а кукла.

– Я не вернусь к тебе.

– Я говорил только о совместных обедах, а не о постели, – холодно ответил он. – Я хочу приглядывать за наследником Хардингов.

Правильно она настаивала на разводе! Виктория опустила глаза, чтобы он не догадался о ее чувствах. Как в одном человеке могут уживаться два таких разных существа! Как будто не он только что стоял с покаянным видом под ее дверью, протягивая роскошный букет и расточая комплименты.

Неужели он на самом деле любит ее? А может, это просто чувство собственника? Желание подчинять всех и вся своей силе, власти, лишить собственной воли… Он рассуждает о компромиссе, но сам-то в своей жизни менять ничего не собирается. Жена для него значит куда меньше, чем его коллеги… Даже к секретарше он, наверное, относится с большим уважением…

– Тори, я не утверждаю, что не совершал ошибок. Но я хотел оградить тебя от неприятностей… – заговорил он снова. – (Так, значит, Джина была просто «неприятностью». И сколько же таких неприятностей у него было, подумала про себя Виктория.) – Я не хотел загромождать твою головку проблемами моего бизнеса. Может быть, я был не прав, – продолжал он. – Ты так молода и неопытна. Я не хотел, чтобы жизнь обратилась к тебе своей темной стороной. Но, – он сделал паузу и пристально посмотрел ей в глаза, – я признаю, что ошибался в тебе.

Виктория сама удивилась, что может говорить спокойно, когда внутри у нее все кричало.

– У меня почти не было детства: мои родители об этом позаботились. Я довольно быстро научилась вести себя как маленькая взрослая. И я не хочу, чтобы мой ребенок, – она прижала руки к животу, – рос в такой же обстановке. Это не та история, которая должна повториться.

– Ты считаешь меня таким же, как твои родители? Как твой отец? – зловеще спросил Зак, глядя ей прямо в глаза.

– Да. Нет. Не знаю, – забормотала она, покраснев. – Я знаю только одно: мое дитя – это единственный человек, который по-настоящему во мне нуждается, так же как и я в нем. Он не может жить без меня, я для него все, и он для меня – все. Он – мой, и я его не отдам. Он – моя плоть и кровь.

– Но и моя тоже, Тори. – В голосе Зака зазвучали металлические нотки.

Они целую вечность молча смотрели друг на друга. Потом, бросив «до встречи», он повернулся и вышел вон.

Виктория не шелохнулась.