Кэтрин Спэнсер - Сокровище по имени няня

Если они у вас вообще есть, подумала Николь. А Медовая Красотка заскулила и поглубже зарылась в спасительную руку Пирса. Как может человек оставаться глухим к такому беспомощному крохотному созданию?

— Хорошо. Будет ли это слишком, если я попрошу оставить собаку, пока я устрою ее в другом месте?

— Я не говорил, что это будет слишком. Я сказал, что сейчас не лучшее время вытягивать из меня какое-то решение. И не лучшее место. — Он многозначительно посмотрел на лужу, набежавшую к ногам. — С меня капает вода на чистый пол Жанет. И собака, наверное, в любой момент добавит беспорядка. Если вы настаиваете на обсуждении этого вопроса, давайте спустимся к бассейну и там попытаемся найти компромисс.

— Какой компромисс? — озабоченно спросила она.

— Вы выпьете вместе со мной, а я соглашусь рассмотреть все за и против. Разумная беседа двух взрослых людей может склонить меня к более милосердному взгляду на этот вопрос.

Николь подумала, что предложение больше похоже на шантаж, чем на компромисс.

— Я открою бутылку вина, — ради убедительности добавил он. — Я знаю, вам не нравится виски.

— Не поздно спускаться к бассейну?

— Половина десятого. Разве это поздно?

— Я имела в виду температуру. Там будет холодно.

— Там двадцать четыре градуса. Кирпичи в патио еще теплые от солнца. — Он посадил Медовую Красотку на широкую ладонь, передние лапки свисали между пальцев, и победно улыбнулся. — Какие еще отговорки, Николь? Почему вы не хотите потратить несколько минут вашего бесценного времени, чтобы помочь мне принять решение, что делать с некультурным созданием, которое вы принесли ко мне в дом?

Николь знала, почему. Вино, лунный свет и Пирс Уорнер в самом игривом настроении — такое же безопасное сочетание, как бензин и огонь.

— Я не придумывала отговорки.

— Правда? Но я так понял. Если бы я не знал вас, то сказал бы, что вы боитесь оставаться в темноте наедине со мной.

— Абсурд!

— Так вы выпьете со мной?

— Если вы настаиваете.

— Я настаиваю. — Хотя победная улыбка не убавилась ни на дюйм, в голосе безошибочно угадывались повелительные ноты. — Идите наденьте купальник, и побыстрее.

Ее так и подмывало прищелкнуть каблуками и отдать честь. Но в нынешних обстоятельствах, наверно, вежливее ничего не говорить и не делать. Судьба щенка все еще висит на волоске.

— Хорошо.

— Возьмите бэби-монитор, — тоном командора продолжал он. — Мы услышим, если Томми проснется. Хотя не думаю. После такого дня…

— А что делать с?.. — Николь показала на Медовую Красотку, которая свисала с ладони Пирса.

— Я отнесу эту дворняжку к бассейну. Нет смысла оставлять ее здесь. Она начнет выть и поднимет на ноги всех соседей. — Он кивнул в сторону двери у нее за спиной. — Побыстрей, Николь. Время идет. А мне не нравится, как вертится ваша протеже.

Николь не могла бы объяснить, что заставило ее выбрать купальник, который она носила в другой жизни. Слишком большое декольте мысиком и слишком открытые ноги. Может быть, это попытка доказать себе, что она еще хозяйка своей судьбы, несмотря на его желание командовать ею? Или потребность испытать свою чувствительность к нему — или его к ней? Но определенно это было дерзкое решение для женщины, еще минуту назад не желавшей играть с огнем. И опустившись на одно из кресел рядом с Пирсом, Николь поняла, что поступает опрометчиво.

Перед Пирсом стоял столик со стеклянной столешницей, ведерко со льдом для вина и два бокала для ликера.

— Новый. — Он окинул оценивающим взглядом купальник, на мгновение перестав открывать маленькую бутылку.

— Нет, я ношу его много лет.

Взгляд задержался на плечах, потом опустился к талии, миновав пространство посередине. Вроде бы оно казалось ему чересчур неприличным, чтобы задерживать внимание. Наконец взгляд застыл между коленями и бедрами.

— Он не похож на тот, который вы носите обычно.

Его взгляд и что-то в тоне вызвало в ней неприятное чувство. Будто она нескромно выставилась напоказ. И точно для того, чтобы усложнить положение, из-за деревьев выплыла луна и залила Николь таким ярким и обнажающим сиянием, что бедняжка сжалась.

Николь подняла Медовую Красотку с шезлонга и прижала к груди, словно прикрываясь собакой.

— Конечно, не похож. Какой смысл покупать одинаковые вещи? — с вызовом бросила она, досадуя на себя и на Пирса.

— По-моему, нет смысла. — Его поразила внезапная агрессивность. Он прокашлялся. — Просто.., такая перемена. Я всегда считал вас более…

— Немодной, — подсказала она. Пирс явно не находил определения, соответствующего его представлению о купальнике идеальной няни.

— Консервативной, — наконец нашел он слово.

— Простите, если разочаровала вас.

— Я не сказал, что разочаровали. Пожалуй, удивили. В конце концов, это же вы вроде бы предпочитали… — он опять прокашлялся и предложил ей бокал с бледно-золотистой жидкостью, — более спокойный купальник.

— Ведь мне разрешено менять свои вкусы, — она крепче прижала к себе Медовую Красотку, — так же, как и вам. Вы налили в бокал не вино.

— Это ледяное вино, очень приятное. Нечто среднее между ликером и…

— Я знаю, что это, — фыркнула она, разрушая его уверенность, что ее вкус к вину такой же ограниченный, как и выбор одежды для купания.

— Сегодня вечером вы полны сюрпризов, правда? — Он сделал глоток вина.

— Нет. — Николь вдруг устала пикироваться с ним. Ей захотелось отказаться от роли, которую она выбрала, и стать самой собой. — По-моему, просто у меня, как и у вас, был длинный день.

— Тем больше оснований сейчас расслабиться. — Он взял ее нетронутый бокал и поставил на столик рядом со своим. Потом забрал у нее Медовую Красотку. — Пока не задушили, отпустите дворнягу спать в шезлонге. Пойдемте, Николь, поплавайте со мной.

Она плавала с ним и раньше. Вернее, находилась в бассейне и раньше. Часто. Почему же так бешено забилось сердце и наперегонки с ним пустился пульс? Почему предложение поплавать с ним, когда компанию им составляла только луна, казалось ей волнующим и опасным?

Она знала почему. Прежде с ними всегда был Томми. И это напоминало ей, почему она участвует в странной и трагической шараде, правила которой полностью понимала только она. Нынешним вечером ничто не стояло между Николь и Пирсом. Ни роль няни, ни установленные правила. И не было даже черного закрытого купальника, который делал ее похожей на студентку-первокурсницу, а не на женщину в расцвете лет.

— Пошли, — повторил он низким гипнотизирующим голосом.

Метафорически говоря, невинный бирюзовый бассейн кишел акулами, готовыми разорвать ее. И все же она подчинилась.