Предатель. Все было ложью - Дина Павлова

и не погонит неверную женушку, то я сам такое устрою, что у него попросту не останется выбора. Корпоратив через десять дней, и на нем я покажу все! Правда с риском получить телесные повреждения. Но я очень надеюсь, что к этой крайней мере прибегать не придется.

Между тем эта дрянь – моя бывшая женушка – не звонит и не пишет. Поэтому я решаю, что надо бы заглянуть к ней домой, проведать. Я уверен что вечерами она оплакивает наш брак и надеется на чудо. Потому что все женщины держатся за мужей. Даже Анжела держится за своего Алешу, хотя отношения давно себя изжили, и не от хорошей жизни она начала гулять.

В общем, создам Алине иллюзию что еще не все потеряно. Ну и что она сама виновата в том что не сохранила нашу семью. Поэтому после работы я еду на свое бывшее место жительства. Повод – забрать кое-что из своих вещей. Если масть пойдет, то я Алинку еще и трахну. Уверен, она соскучилась.

Когда я звоню в дверь, бывшая женушка открывает далеко не сразу. Сначала мне даже приходит в голову что ее нет дома, но… За дверью кто-то ходит. А может, Алина не одна? Может нашла себе мужчину? Нет, эта кулема будет еще лет пять сидеть и плакать над моей фотографией. Так что исключено. Скорее всего красится и надевает красивое белье под пеньюар.

Снова звоню. И наконец через пять минут ожиданий раздается треск замка, и дверь открывается. Алина. Не в пеньюаре, что странно.

– Привет, милая, – улыбаюсь и пытаюсь переступить через порог, но женушка не дает этого сделать. На ее лице написана враждебность. И да, она даже трезвая, хотя у меня была мыслишка что с горя начнет прикладываться к бутылке.

– Тебе что надо? – цедит сквозь зубы. Ух ты ж блин, какая злая девочка.

– Забрать кое-какие вещи, – улыбаюсь.

– Какие? – скрещивает руки на груди. Вид по-прежнему недовольный. Да, будет немного сложнее чем я думал. Ну ничего.

– У меня тут мои фотографии, статуэтки… – начинаю перечислять, но Алина показывает жестом чтобы я молчал. Кстати эта курица даже не накрасилась. Интересно что пять минут делала, пока я стоял под дверью? Ждала что я уйду?

– Нет у тебя ничего. Я сразу после твоего ухода все твои вещи собрала в сумку и отнесла на помойку. И они там сутки лежали, потому что не заинтересовали даже бомжей. Видимо бичи чувствуют что энергетика там так себе.

У меня вытягивается лицо. Выкинула?! Вот это номер. А женушка продолжает:

– А потом все забрала мусорная машина. Но при желании ты можешь сходить на помойку и порыться.

– Ты дрянь. Там были фото где мы вместе, – качаю головой, рассчитывая что моя небольшая манипуляция заставит Алину пожалеть о своем поступке. Пусть думает что опоздала на последний трамвай, – А я думал что мы еще можем остаться семьей.

Я рассчитываю что в глазах у Алины загорится огонек надежды, но черта с два! Ее бледные губы плотно сжимаются, и… она попросту закрывает дверь прямо перед моим носом. Добиваться продолжения разговора смысла нет. И я спускаюсь по лестнице обратно в подъезд. Конечно мне плевать на свои вещи, на фотки в рамках и пыльные статуэтки. Все что нужно я взял, но вот подход Алины… Подход фактически ублюдский. А значит, на разборки к Анжеле она не побежит.

Но в ситуации есть и плюсы! И что ж я сразу-то не подумал о них! Если выкинула все шмотки и нахамила, значит, до сих пор любит! Просто мелко мстит. А значит, именно это я и буду рассказывать Анжеле.

Глава 17. Алина

Следующие несколько дней уходят чтобы разобраться в своих новых обязанностях. Не сказать что это прямо-таки сложно, однако новое направление – это вам не кот чихнул. Я уже два раза съездила на точки, но понять, почему три работают хорошо, а одна – паршиво, пока что не получается. Я уже все глаза просмотрела, изучая карту города и соседние здания, я пообщалась со всеми флористами, а теперь буду изучать рекламу. Может дело в ней? Еще в моих планах послать тайного покупателя. Потому что одно дело когда флорист разговаривает с директором, другое – с клиентом.

Работаю я правда с трудом. То есть мне изначально трудно вникнуть, а когда уже процесс пошел, то вроде и ничего. Есть пара факторов, которые пока что отрицательно влияют на мою эффективность.

Во-первых, я не могу перестать думать о поступке Артема. И вроде понимаю, что он козел, и хорошо что не успели детей родить… Но мне больно. Мне постоянно больно. Я опустошена, меня переполняют горе и предательство. Мне каждую секунду кажется, будто бы от меня оторвали кусок, и теперь эта часть тела болит, не переставая. Я стараюсь не обращать внимания, забыться, но не выходит.

Меня спасает только мама, даже сам факт ее присутствия заставляет меня ощущать радость, отвлекаться. После работы мы можем заехать в какое-нибудь кафе, либо просто прогуляться. И в эти моменты она вспоминает какой я была маленькой, как она меня водила в садик и завязывала на тонких хвостиках смешные синие бантики. И от этого на душе становится спокойно.

Мама предлагает мне временно переехать к ней, но я считаю что нам обеим будет удобней, если я останусь у себя.

Так что первая причина моих сложностей на новой работе вполне объяснима. А вот ко второй сложности меня жизнь готовила еще меньше, чем к первой: все сотрудники, будто сговорившись, практически не сближаются со мной! Не в том смысле что я пытаюсь навязать им дружбу, но я чувствую напряжение с их стороны. И я понимаю что их смущает: моя мама. Они прекрасно видят как мы общаемся и знают кто кому приходится. Ведь я для них глупая деваха, которую взяли потому что дочка директора. А может, все не так, и я слишком приукрашиваю?

Четыре девочки, сидящие со мной – это менеджеры оптовых продаж, они вежливы, но держат дистанцию. Ходят обедать без меня, переговариваются чтобы я не слышала, а ко мне обращаются исключительно по имени-отчеству.

Еще к нам частенько заходит тот самый мужчина, который меня слегка напугал своим мрачным видом в первый же день. Валерий Константинович. Он занимается организацией праздников, в подчинении – шесть человек. Потому что работы много. Его карьерный путь оказался извилистым: он устроился сначала менеджером по оптовым продажам, как те девочки,