Женщина в сером костюме - Дарси Эмма

Энн это вполне устраивало. Меньше всего ей хотелось быть объектом внимания Мэтью Филдинга. Пусть следит за кем-нибудь другим! По ней, так пусть даже на нее вообще не смотрит, когда в этом нет особой нужды.

Когда Филдинг пригласил ее в Фернли, она заранее предполагала, что этот уик-энд не обещает ей ничего хорошего, но она и подумать не могла, что все обернется так ужасно. Но пусть Филдинг не воображает, что теперь, узнав о ее прошлом, он получил какие-то преимущества. Пусть только обмолвится — она найдет способ отплатить ему.

Энн поглядела на часы. Без двадцати девять. Пора возвращаться. Она так рассчитала время, чтобы войти в столовую ровно в девять часов.

Мэтью Филдинг сидел за столом и читал воскресную газету. Больше в столовой никого не было.

— Доброе утро, — поздоровалась с ним Энн.

Он кивнул в ответ, встал и кинул на нее внимательный взгляд. Когда он задвигал ее стул, Энн почувствовала, как у нее покалывает в затылке.

— Хорошо погуляли? — спросил Филдинг.

— Да, спасибо.

Энн взяла лежавшую на столе газету и вперила взор в первую страницу.

Миссис Таер принесла завтрак. Они съели его, не обменявшись больше ни одним словом. После завтрака Филдинг пригласил ее в кабинет, куда миссис Таер принесла им кофе. Как только они остались одни, карие глаза испытующе вонзились в лицо Энн. Ей оставалось только противопоставить им васильково-ледяной взгляд.

— Я должен извиниться за вчерашнее. Я совсем не хотел, чтобы вас поставили в неловкое положение, Кармоди.

— Давайте займемся работой, сэр. Разве вы не для этого пригласили меня сюда?

Филдинг взял со стола конверт и подал его Энн.

— Вчера вечером, после того как вы ушли, мама разговаривала с Элли. Сестра просила меня отдать вам эту записку, как только я вас увижу. Пожалуйста, прочитайте ее.

Энн взяла конверт, понимая, что, если откажется читать записку, он заставит ее силой. Открыв конверт, она вытащила листок бумаги и стала читать, ни на секунду не забывая о необходимости сохранять на лице полное спокойствие.

«Дорогая Энн,

поверьте, что мне меньше всего хотелось огорчить вас. Мне очень жаль, что я заговорила на больную для вас тему. Я восхищалась вашей матерью. Кроме того, хотя это может показаться вам глупостью, я просто боготворила Энджел Кармоди. Надеюсь, это объясняет мое вчерашнее бестактное поведение. Объясняет, но не оправдывает. Пожалуйста, простите меня. Я не всегда веду себя так глупо и, если нам когда-нибудь еще доведется встретиться, обещаю больше не проявлять неприличной назойливости и ни словом не поминать прошлого.

Искренне ваша

Элаи Сандерс».

Что ж, Элли так чистосердечно каялась в содеянном, что Энн тут же ее простила.

Она свернула записку, положила ее обратно в конверт и сунула в карман жакета.

Потом подняла глаза на Филдинга. Он вопросительно, даже с мольбой смотрел на нее. У Энн сжалось сердце. Он словно пытался своим взглядом заставить ее рассказать о своем прошлом, как-то оправдать свое поведение. Ей было ясно, что он чего-то от нее хочет. И на какое-то мгновение Энн заколебалась: ей так хотелось, чтобы он ее понял.

Но нет, он на это неспособен, и глупо об этом даже думать. Как может он понять — человек, который видит в женщине только игрушку? И разве он не предупредил ее, что не потерпит никаких «женских штучек»? Гордость заставила Энн ожесточить сердце: нет, она ему не поддастся!

— Очень признательна вам, сэр, — ровным голосом сообщила она. — За какую работу мне теперь приниматься?

Его губы сжались в тонкую линию, глаза засверкали злым огнем. Он потянулся за пачкой бумаг и шваркнул ее на стол перед Энн.

— Проверьте цифры в биржевых сводках и сообщите мне, что найдете там полезного.

Это задание льстило ее самолюбию, но Энн уже доказала ему, что он может положиться на нее в подобных вопросах, и поэтому доверие к ее суждению не доставило ей особого удовольствия. Она просто села за работу. Они проработали до часу дня, когда Филдинг вдруг объявил, что, пожалуй, на сегодня хватит, и принялся укладывать бумаги в дипломат.

— Через пятнадцать минут приходите на веранду. Пообедаем — и поедем в Сидней.

Видимо, Элли с мужем уже уехали. Обедали они втроем с миссис Маллори, которая ласково разговаривала с Энн, старательно избегая всяких упоминаний о вчерашнем. Энн, непрерывно ощущая на себе взгляд Филдинга, чувствуя, что он прислушивается к каждому ее слову, с трудом выжимала из себя лаконичные ответы на обращенные к ней вопросы. Как только обед закончился, она ушла из-за стола под предлогом, что ей надо уложить чемодан.

Господи, скорей бы уехать из Фернли! Энн твердила себе, что завтра все встанет на свои места. Как только она окажется в официальной, служебной обстановке, она снимет с себя это жуткое напряжение, которое в присутствии Филдинга сковывает каждый ее шаг.

Чемодан был собран за десять минут. Затем Энн прибрала комнату, чтобы оставить ее в таком же порядке, в каком нашла. Когда все было сделано, она спустилась по лестнице, поставила чемодан на пол в холле и вернулась на веранду, где мать с сыном все еще сидели за столом.

— Я готова, сэр. Где мне вас ждать?

— Опять «сэр»! — прорычал Филдинг.

— Посидите со мной, Энн, — торопливо вмешалась его мать. — Мэтт придет за вами сюда. Иди, дорогой, ты же не любишь попадать в воскресные пробки. Лучше выехать пораньше.

Филдинг подозрительно посмотрел на мать.

— Ты вечно уговариваешь меня почаще приезжать домой, а тут вдруг спешишь от меня избавиться. Надо быть последовательной, мама, — сухо проговорил он.

— Я очень последовательна, Мэтт. Куда более последовательна, чем ты предполагаешь.

Филдинг пожал плечами и встал из-за стола.

— Женская логика! — пробурчал он, раздраженно взглянул на Энн и ушел с веранды.

Получив наконец возможность поговорить с миссис Маллори наедине, Энн сразу почувствовала себя легче. Она ни за какие деньги не стала бы обсуждать письмо Элли в присутствии Филдинга, но она ничего не имела против его матери и чувствовала, что из вежливости должна как-то на него отреагировать.

— Миссис Маллори, вы, наверно, знаете, что ваша дочь оставила мне записку. Пожалуйста, передайте ей, что я тронута ее сочувствием и что я на нее не сержусь. Что поделаешь… так уж получилось…

— Мне тоже жаль, что так получилось, Энн, — тихо сказала миссис Маллори. — Я рада, что у нас есть возможность поговорить наедине. После вчерашнего я не хотела лезть вам в душу. Ваша жизнь — ваше личное дело. Мы не имели никакого права… — Она вздохнула и сокрушенно улыбнулась. — И хватит, пожалуй, об этом. Я только хочу сказать, что буду рада вас снова здесь увидеть. Если Мэтт предложит вам поработать в Фернли, пожалуйста, не отказывайтесь.

— Спасибо, вы очень добры, — натянутовежливо произнесла Энн. Она вспомнила, как миссис Маллори глядела на них с Филдингом, застав их вчера одних в гостиной. «Кажется, тут что-то происходит»— было написано на ее лице. Что она вообразила? Неужели она полагает, что между Энн и Мэтью Филдингом может быть роман, и даже хочет этого?

— У Мэтта было одинокое детство, — с грустью говорила миссис Маллори. — Его отец умер, когда он был еще совсем крошкой, и мы жили в глуши, где у нас даже не было поблизости соседей. Когда я вторично вышла замуж, ему было одиннадцать лет. Правда, у него вскоре родилась сестра, но тут приспело время отправлять его в интернат. Так что ему пришлось нелегко…

Миссис Маллори с надеждой взглянула на Энн, которую эта откровенность привела в полное замешательство. То, на что явно рассчитывает мать Филдинга, невозможно. Даже думать об этом — безумие. Да ей даже не симпатичен Мэтт Филдинг! И она ему тоже. Однако было бы бестактно перевести разговор на другую тему.

— Конечно, сейчас он на волне успеха, — продолжала миссис Маллори, — вокруг него толкутся деловые люди, но я знаю, что в душе он по-прежнему одинок. Как бы мне хотелось, чтобы он прекратил эту гонку и нашел время жениться и обзавестись детьми. Я уверена, что из него выйдет прекрасный муж и отец. Он ведь очень добрый, так заботится обо мне. И Брайану с Элли он помог встать на ноги с их ветеринарной лечебницей…