Эдна Эронс - Ошибка Норы Джордан

— Здесь у меня кое-какие дела, — сказала она. — В городе работает только один врач, Макриди. Вы найдете его на Беккер-стрит.

— А что насчет ужина? — спросил Сэм.

— В такой одежде в ресторан при казино нам лучше не соваться. — Ферн улыбнулась. — Его посещают в основном ньюйоркцы. Предлагаю пойти в «Эдамс чоп хаус». Он находится на Мейн-стрит, сразу за площадью Правосудия.

— Встретимся… скажем, через час?

— Я подойду туда.

Сэм увидел, как Ферн скрылась в провале огромной двери склада, и, вернувшись на уже знакомую дорогу, поднялся по Мейн-стрит выше, на Беккер-стрит. Прохожий указал ему дом Макриди, белый с черными ставнями и красивой дверью в георгианском стиле. Лужайка перед домом поражала обилием цветов и зелени, над крышей с красной кирпичной трубой надменно возвышался древний вяз.

Врач оказался простым в общении худощавым мужчиной. Его высокий, чуть гнусавый голос звучал оживленно, в глазах суетились бесенята.

— У вас крепкая голова, молодой человек, тверже, чем у большинства моих других пациентов. Но все же будет лучше, если я позабочусь о ней, после чего вам будет необходимо выдержать режим в течение нескольких дней. Это что — результат драки в порту?

— Что-то в этом роде.

— Вы гость нашего благочестивого города?

— Всего лишь проездом.

— Я должен сделать вам инъекцию пенициллина.

Спокойно сидя в прохладе медицинского кабинета, Сэм наблюдал, как доктор стерилизует шприц. На столе, стоявшем неподалеку, он увидел фотографию молодого худощавого человека в форме офицера ВМС. Точно такую же он видел в доме Ферн Долсон. Интересно, любила ли Ферн этого парня, бывшего, судя по всему, сыном доктора Макриди? Но спрашивать его об этом Сэм не стал.

— Это был нож? — В глазах доктора мелькнула смешинка.

— О нет, — после короткой паузы ответил Сэм, — ствол ружья.

— А что сталось с вашим противником?

— Он саданул меня, и мы разошлись.

— Из-за — девушки?

— Вы чертовски любопытны, доктор. — Сэм поднялся со стула.

— Я видел, что вы прибыли сюда в лодке Ферн Долсон, — из окон моего дома сзади на гавань открывается прекрасный вид. Значит, насколько я понимаю, вашим противником был Нейт. Садитесь, молодой человек.

— Вы правильно понимаете.

Спустя несколько мгновений, надев рубашку, Сэм сказал:

— Судя по вашим вопросам, здесь мало что происходит, о чем вы бы не знали.

— Ваша догадка верна, и она меня не обижает. Так как вы приятель Ферн, мистер, я возьму с вас пять долларов.

— В последние день-два не было сообщений о пропаже кого-то из местных рыбаков?

Не поднимая глаз, доктор Макриди побарабанил пальцами по столу.

— Несчастных случаев в море не было в течение последних двух месяцев. А если, скажем, сейнер потерял человека, мне об этом было бы известно.

— Это я уже понял, — заметил Сэм. — Большое спасибо, доктор.

— За укол или за информацию?

— И за то, и за другое.

У Сэма оставалось еще сорок минут до встречи с Ферн у ресторана, и он решил прогуляться по Мейн-стрит. По пути заглянул в бар, где выпил кружку эля и съел сандвич с яйцом под майонезом. В углу бара он заметил кабинку телефона, разменял несколько долларов и начал делать междугородние звонки. В конечном итоге они привели его в город Хартфорд, штат Коннектикут, откуда после пятнадцати минут терпеливого ожидания он получил информацию, что мистер Эли Брум не работает ни в одном из местных страховых агентств. Поблагодарив, Сэм повесил трубку и вышел из кабинки.

В задумчивости он выпил еще одну кружку, мысленно переходя от Каспера Уордена к Эли Бруму и Ферн, от несчастного старика — к супругам Камерон. Его беспокойство росло. Оптимальное решение — обратиться в полицию: каким бы ни оказалось дело, в которое он оказался втянутым, лучшим выходом из него было применение закона. При условии, что старик не умер, ставкой во всем этом была его жизнь. Сэм закрыл глаза, преследуемый воспоминанием о животном страхе на лице старика. В деле, похоже, замешаны Лайман и Нора. Она настаивает, чтобы Сэм хранил молчание, но не захотела объяснить ему все поподробнее. В памяти Сэма всплыл ее поцелуй, ощущение ее губ на своих губах, но он отмел эти сладкие воспоминания: главное для него здесь — дела. Странно, но впервые за весь год он смог думать о Норе без волнения. Сэм усмехнулся, спрашивая себя, что привнесло в его жизнь такую перемену. Затем, мысленно встряхнувшись, он вернулся к действительности. До их встречи с Ферн оставалось двадцать минут — достаточно, чтобы успеть оценить как в Хаддемспорте обстоят дела с законом.

Белое административное здание отчетливо выделялось на фоне ярко-голубого послеполуденного неба. Он пересек зеленую лужайку, чувствуя облегчение от принятого решения, вошел через широкую дверь и на мгновение остановился в прохладном мрачноватом холле. В дальнем его конце, над дверью, он заметил табличку, сообщающую, что это кабинет начальника полиции.

Женщина, стоящая на полпути к этому кабинету, двинулась ему навстречу, и в тот же миг чувство удовлетворения принятым решением уступило место тошнотворной тяжести дурного предчувствия. Это была Нора. Она шла бесшумно, перекрывая ему дорогу в кабинет шефа полиции.

— Сэм… — Она подняла голову и посмотрела на него сквозь темные ресницы. — Сэм, не ходи туда.

— Ничего другого мне не остается. — Сэм ощутил, как в нем поднимается дух противоречия. — Извини, Нора.

— Я же тебя просила не делать этого.

— Но ты ничем не аргументировала свою просьбу.

— Прекрасно, я предоставлю один аргумент. Он поможет тебе принять простое решение.

— О чем ты говоришь?

— О твоем брате. Если ты обратишься в полицию, Лайман будет повешен за убийство.

Глава 7

Она говорит правду. На этот раз она не лжет. Все сходится. Ее слова объясняют панику Лаймана, отчаянную мольбу брата увезти его с Маквид-Пойнта. Я ведь уже знал, что надвигается беда, она буквально витала в воздухе.

— Убийство, — повторил он вслух. — Старика, Нора?

— Давай уйдем отсюда, — быстро проговорила она.

Сэм бросил взгляд на дверь кабинета и уступил Норе, потянувшей его за руку. В следующий миг они оба оказались на залитых солнечным светом ступеньках. Пока они находились в здании, внутрь никто не заходил. Их никто не видел.

Жизнь вокруг шла своим чередом. Возле монумента в память о Гражданской войне двое пожилых мужчин играли на каменной скамейке в шахматы; молодая женщина катила по тротуару детскую коляску; из-под колес автомобилей, неспешно движущихся по булыжной мостовой, с шумом рассыпались в разные стороны голуби. Казалось, ничего не изменилось, но не в душе Сэма.