Элен Алекс - Забытая мелодия

Лиз обняла письмо и закрыла лицо руками. Каталина подошла к ней.

— Я была так несправедлива к нему, — навзрыд сказала Лиз.

— Так всегда и бывает, — сказала Каталина.

Она не знала, что можно еще сказать, чтобы утешить Лиз. Таких слов просто не существовало.

— Да, — сказала Лиз, — но я была особенно несправедлива к нему.

— Да, да, — сказала Каталина, — вот именно так всегда и бывает.

— Я всегда думала только о себе, — всхлипнула Лиз, — а он так боялся меня потерять. Я всегда его пугала, что вот упаду и умру, а он останется один, зачем я это делала? Я просто хотела посмотреть, как он за меня волнуется.

Каталина села на кровать рядом с Лиз.

— Это была игра, Лиз, — сказала Каталина.

— Ничего себе игра, — ревела Лиз, — он же переживал по-настоящему.

— Он был счастлив с тобой, Лиз, — сказала Каталина.

— Ты думаешь? — посмотрела на нее Лиз.

Каталина гладила ее по голове.

— Я знаю, что он был очень счастлив, — сказала Каталина.

Но Лиз это никак не остановило.

— А я так плохо себя вела, — принялась вновь за свое Лиз.

— Ты была такой, какая есть, и он очень тебя любил.

— Нет, я очень плохо себя вела. И когда мы встретимся с Майклом в следующей жизни, я обещаю тебе, я не буду себя так вести.

— Да, да, конечно, не будешь, я верю тебе.

Лиз утерла слезы. Мысль о том, что в следующей жизни все будет гораздо лучше, несколько успокоила ее.

— Кати, — вдруг сказала Лиз, — но я совсем забыла о его мелодии.

— Какой мелодии? — спросила Каталина.

Лиз откинула со лба разметавшиеся волосы.

— Последнее время Майкл писал одну мелодию, он писал ее очень долго, а завершил как раз в тот день.

— И где эта мелодия?

— Она должна быть у ребят из оркестра.

— А почему они до сих пор не принесли ее тебе?

— Я не знаю, — растерянно сказала Лиз.

— А почему ты не сказала об этом раньше?

— Мне казалось, что жизнь остановилась, — сказала Лиз.

Каталина встала с кровати.

— Надо найти их, — сказала Каталина.

Лиз посмотрела на сестру.

— Ты найдешь их?

— Конечно, найду, — кивнула Каталина.

Каталина тут же собралась и ушла. Вместо себя в палату она привела больничную сиделку.

Время прошло быстро, у Лиз и мысли не возникало, что что-нибудь может вдруг случиться.

И когда часа через два дверь распахнулась и в палату вошла Каталина, а с ней высокий молодой человек в темном костюме, Лиз подумала, что хоть у истории с мелодией будет не такой печальный конец.

— Добрый день, — сказал молодой человек.

Лиз его узнала, Майкл знакомил их когда-то. Этот парень руководил оркестром, с которым работал Майкл.

— Добрый день, — сказала Лиз.

— А теперь скажите это, глядя ей в глаза, — сказала Каталина.

Лиз вдруг показалось, что прямо на ее больничную палату стала надвигаться большая грозовая туча. Но это, конечно же, было не так.

— А что случилось? — сказала Лиз.

— То, что я понятия не имею, о какой мелодии идет речь, — невозмутимо ответил молодой человек.

Лиз приходила в себя ровно две секунды.

— Вы в своем уме? — спросила Лиз.

— Да, конечно, — заверил ее молодой человек.

— Вас Рикардо зовут, если я не ошибаюсь, — сказала Лиз, — вы руководите оркестром?

— Да, я Рикардо, — важно ответил молодой человек, — и что?

— Что вы задумали? — спросила Лиз.

— Я ничего не задумал, — сказал Рикардо, — просто я понятия не имею, о какой мелодии идет речь.

Мир за окном поплыл куда-то вдаль по своим личным и существенным делам, и ему было совершенно наплевать на то, что происходило тут, в какой-то обыкновенной больничной палате.

— И, тем не менее, вы пришли сюда, чтобы посмотреть мне в глаза, — сказала Лиз.

— Это она меня привела, — сказал человек, глянув на Каталину.

— Вы пришли сюда сами, — сказала Лиз, — а это значит только одно, это значит, вы чего-то боитесь.

— Я ничего не боюсь, я выражаю вам свое глубокое сочувствие по поводу всего случившегося с вами, но ни я, ни ребята из моего оркестра понятия не имеем, о какой собственно мелодии идет речь.

— Вы же репетировали ее в тот день, — сказала Лиз.

— Мы каждый день что-нибудь репетируем, — ответил молодой человек.

Лиз не верила своим ушам, теперь ей показалось, что она спит. Да только вот слишком уж долго длится этот сон с бесконечной чередой несправедливостей и несчастий.

— Вы должны были играть эту мелодию на нашей с Майклом свадьбе, — сказала Лиз.

Молодой человек облегченно вздохнул.

— Ах, вы об этом, — невозмутимо сказал он, — на вашей свадьбе мы должны были играть старые произведения Майкла.

— Он же рассказывал мне об этой мелодии, — сказала Лиз, — я видела ноты, у меня остались черновики.

Молодой человек насторожился.

— Если у вас есть черновики, — спросил он, — то зачем вам понадобился я?

Лиз старалась быть как можно убедительней.

— У меня нет окончания, — сказала Лиз.

— У вас нет черновиков, — сказал молодой человек.

— С чего вы взяли?

— Потому что никакой мелодии никогда не было и нет, — ухмыльнулся молодой человек.

— Зачем вы это делаете?! — закричала Лиз. — У вас есть сердце?

— Еще раз очень сожалею, — сказал молодой человек, — но если у вас все, то мне надо идти.

И молодой человек развернулся и открыл дверь.

— Подождите, — сказала ему Лиз.

— Да? — повернулся к ней молодой человек.

— Дайте мне ее услышать хотя бы один раз, — сказала Лиз.

— До свидания, — сказал молодой человек, повернулся и ушел.

Мир остановился, горы почернели, солнце отвернулось, завяли цветы. Лиз закрыла лицо руками и отвернулась к стенке.

— Гад какой, — сказала Каталина, — что будем делать, Лиз?

— Я не знаю, — сказала Лиз.

— Мы должны что-то придумать.

— Что мы придумаем, Кати, — безучастно сказала Лиз, — я всегда была добра к людям, я не сделала никому ничего плохого, так неужели, чтобы выжить в этом мире, мне надо взять в руки оружие?

— Лиз, — испугалась Каталина, — что это ты такое говоришь?

Через месяц Лиз сняли гипс с обеих ног.

Врач долго массировал ее ноги, мял их. Лиз смотрела на свои ноги, как на пустое место. Потом Лиз возили на рентген.

А через несколько дней и врачи, и Лиз стали понимать, что она не чувствует своих ног вовсе не потому, что они так долго были в гипсе. Она вообще не чувствовала своих ног.

Каталина опять бросила мужа и детей. Хотя в последнее время она отлучалась домой надолго и к Лиз приходила только ночевать.

Но теперь она опять и днем, и ночью сидела у постели Лиз и совсем не знала, что сделать для нее хорошего.