Джорджи Энн Дженсон - Счастливый жребий

— Хватит! Хватит! — проревел Мерфи. Не чувствуя пронзительной боли, он поднялся на ноги и, пошатываясь на бегу, бросился к своему автомату.

Возле оружия лежала оторванная человеческая рука; пальцы еще шевелились. Рев приближающихся танков, полный угрозы, густой удушливый воздух, запах крови и стоны умирающих заполнили все его существо. Он испустил боевой клич, вырвавшийся из глубины души. Подскочив к своему М-16, Мерфи схватил его, перевел на автоматическую стрельбу и обрушил на врага всю свою ярость. «Да, хоть я и шагаю по долине Смерти, но мне не страшно никакое зло, потому что я — самый отъявленный сукин сын в долине Ашау!»

Маккензи услышала его крик. Она забылась сном на кушетке у камина. И этот вопль вонзился в ее мозг, как раскаленная сталь. Он напомнил ей о той ночи, когда вот так же проснулся Остин и все домашние вскочили с постелей, лихорадочно одеваясь, и бросились в его комнату. Ей был знаком вопль ночных кошмаров.

Она бросилась к Мерфи так же, как бросилась к брату много лет назад, и прижала его к постели своим телом. Это был единственный способ. Мерфи кричал и метался, размахивая руками и отбиваясь от нее ногами. Кровать под ним ходила ходуном; она знала — из-за этого кошмарного сна. Он по-прежнему отбивался ногами — и угодил коленом ей по голени. Острая боль пронзила всю ногу.

Маккензи увернулась от следующего удара и принялась трясти его за плечи:

— Мерфи! Томас! Проснись, черт тебя побери, пока не убил меня!

Он не слышал ее голоса, он сражался. Она кричала. Потом схватила его за обе руки и навалилась на него всем своим весом.

Мерфи замер. Грудь его высоко вздымалась. Наконец он медленно открыл глаза. Значит, он все же оказался в раю. Ангел. Крыльев нет, зато прекрасные волосы падают на плечи, а глаза… в такие глаза мужчина может посмотреть и освободиться от всех воспоминаний.

Над ним сияло видение, ласковое и нежное, вселяющее надежду, дающее тепло. Господи, такое чудесное тепло! Ему хотелось окунуться в него. Пусть оно растопит лед, который сковал его душу. Затем, окончательно проснувшись, он застонал, проклиная себя. Она отодвинулась и соскользнула с кровати. Его рука взметнулась вверх и удержала ее.

Она обернулась и тотчас отвела взгляд. Ей не хотелось, чтобы он заметил в ее глазах готовые пролиться слезы.

— Ты чуть не сломал мне руку, ты, здоровый детина. С тобой все в порядке? — спросила она, и сердце ее дрогнуло.

Он кивнул и закрыл глаза.

— Теперь — да. Я не тебе хотел причинить боль.

Она это знала.

Когда его рука отпустила ее, она присела рядом на край постели.

— Вьетнам?

Он промолчал, и она сама ответила на свой вопрос. Ответила мысленно. ПТСС. Посттравматический стрессовый синдром. Ей была известна статистика. После возвращения домой от этого умерло вдвое больше людей, чем погибло в боях.

Маккензи потеряла во Вьетнаме дядю. А потом, уже дома, брата. Ей было многое известно о последствиях стресса. Она помнила, как пришла в Центр помощи ветеранам и взяла там брошюру. В ней все было разложено по полочкам. Тогда, и только тогда, она отчасти поняла причины смерти Остина через десять лет после Вьетнама.

Проблемы с концентрацией внимания. Невозможность уснуть и спать. Внезапные вспышки ярости. Тяжелые воспоминания. Ночные кошмары. Ощущение заново переживаемых событий. Пережив то, что за пределами обычного человеческого опыта, человек инстинктивно пытается себя защитить.

Она по-прежнему сидела рядом с ним. Это единственное, что она могла сделать. Невозможно претендовать на понимание, оставалось только принять то, что есть. Слишком поздно исправить то, что сделали с Мерфи.

Он рассеянно теребил прядь ее волос. Прядь была шелковистой и настоящей, она помогала ему оставаться в реальном мире.

Мак понимала: когда за ним снова начали охотиться, для него будто снова начался кошмар войны. Вьетнам вновь стал реальностью во время стычки с полицией.

Мак была у стены Памяти. Сначала она могла только смотреть на нее издали. Смотреть в немом благоговении.

Печаль витала в воздухе. Она задержалась перед скульптурой трех солдат, посмотрела на них снизу. Потом шагнула вперед, чтобы прикоснуться к ним. Ей казалось, что они живые. Все трое, стоящие на склоне холма, глядящие вдаль — на что? На свой дом. Ее они не видели.

Странная, случайная вспышка света — цветок, флаг, пара ботинок, несколько фотографий — бросилась ей в глаза из черной трещины в земле. Подойдя поближе, она стала рассматривать буквы, прикоснулась пальцами к прохладной надписи на камне — имена… так много имен.

Медленно шагая, Мак смотрела, как скользят солнечные лучи по каждому из дорогих имен. Видела свое отражение в полированном камне. Здесь жизнь была всего лишь тенью. И она помнила гнев, отчаяние, ощущение несправедливости от того, что ветеранов многие забыли. Смотрела, как мимо медленно проходят другие скорбящие, встречаются и расходятся в разные стороны. Почти ничего не говорят. И не находят утешения.

Она могла предложить этим ветеранам лишь свою гордость за них, свое преклонение, свою вечную верность. А теперь появился Томас Джастис Мерфи. Она о нем позаботится. Даже если ей этого и не хочется.

Мак сидела на краю постели и боялась показать свое сочувствие, подозревая, что это только разозлит его.

— Теперь лучше? Принести тебе выпить? Или кофе?

— Я сам принесу.

— Нет. Мне вовсе не трудно. — Она поднялась с постели и пошла s тускло освещенную кухню.

Придется ему довольствоваться растворимым кофе, подумала она, открывая кран с горячей водой и спуская воду. Насыпала гранулированного кофе в две чашки. Устало вздохнула. Ну и история…

Мерфи прошел в ванную и стал плескать в лицо холодную воду. Почему все это теперь возвращается? Хотя кажется, оно никуда и не исчезало. Постоянно находилось при нем. И после всего произошедшего она так добра к нему. Он не мог этого вынести.

Глава 5

Не надо все держать в себе,

Откройся, расскажи…

Он прикурил две сигареты и одну протянул ей.

Она откинулась на изголовье кровати, подтянув к груди колени и обхватив их руками. Он лежал совсем близко от нее, лежал, облокотившись на локоть. И пил растворимый кофе, который она ему принесла.

Маккензи посмотрела на его руки и представила себе, как они держат молоток. И автомат.

— Ты строишь дома? Или что?

— Иногда дома. Особенные дома. — Мерфи вытянулся на кровати и перевернулся на спину, поставив кофейную чашку на ночной столик. — В основном по индивидуальным проектам.