Шонна Делакорт - Рождественская быль

– Марси, ты, конечно, устала. Как вообще прошел день?

– На работе была занята под завязку – перед праздником народ активизировался. – Она мельком глянула на кучу конвертов, готовых к отправке. – Да еще взяла кое-какую работу домой – так, мелочь, но довольно кропотливая.

– Вот это женщина, ни минуты покоя. – В голосе Чэнса сквозило неподдельное удивление. Впрочем, явно не без иронии. – Я думал, у хозяйки должен быть достойный заместитель, который, хотя бы в канун праздника, мог бы взять часть работы на себя.

Марси тихо засмеялась.

– Наверно, в большой фирме так и есть, но в такой маленькой, как моя, заместитель – непозволительная роскошь.

– На следующей неделе я, вероятно, поеду в Сан-Франциско, у меня там дела. Если ты сейчас занята, то приглашаю тебя поехать со мной, мы отлично проведем время.

– В принципе я не против, все зависит от того, как пойдут дела…

– Можем поехать сразу, как ты закроешь магазин. Ведь в субботу ты не работаешь? Тогда ночь и воскресенье будут наши. Я расправлюсь с делами, и в понедельник будем дома. Ну, как тебе мой план?

Марси на мгновение задумалась. Конечно, перед праздником хорошо бы поработать в теплице, но… как отказаться от удовольствия провести с Чэнсом столько времени вдвоем?

Сладкие видения проносились у нее в голове, ее затопили нежность и желание…

– Отличная идея. Что ты предлагаешь конкретно?

Они обсудили предстоящий полет и всякие мелочи, поболтали еще кое о чем, пожелали друг другу спокойной ночи, и Марси повесила трубку.

Теперь надо привести дом в порядок: полет в Сан-Франциско, хотя бы и с любимым, не повод бросать дело на полдороге. Тем более что сейчас у нее на душе гораздо легче, чем до звонка Чэнса. Чэнс. Неужели она влюбилась?

Марси живо принялась за работу.

У нее, слава богу, достаточно гирлянд. Она задрапировала стены нарядной тканью вокруг камина и поставила на каминную доску несколько фигурок, символизирующих Рождество, повесила большой красивый венок из хвои с колокольчиками, шарами и бантами на дверь и расставила по комнате разноцветные душистые свечи. На перилах галереи и на ограде внутреннего дворика она прикрепила большие красные банты.

Фантазия у Марси разыгралась не на шутку, и вскоре дом преобразился. Марси он показался таким уютным, теплым, праздничным, каким она его не видела, пожалуй, со дня смерти бабушки.

Она бросила беглый взгляд на часы – было уже за полночь, а она и не заметила, как пролетело время.

Марси быстро разобрала постель и юркнула под одеяло. «Как замечательно я все украсила, – думала она сквозь одолевавший ее сон, – какой красивый стал дом». Но тут мысли ее перекинулась на Чэнса. Как сложится поездка? Как ее встретит Сан-Франциско? Значит, Чэнс работает и по воскресеньям? Что у него за бизнес?

Веки становились все тяжелее, и, уже не стараясь превозмочь тягучую дремоту, Марси заснула.

Чэнс собрал чемоданы накануне вечером и сразу поставил их у входа, чтобы утром, перед самолетом, не задерживаться.

Они с Марси взяли такси, очень торопились и еле успели на самолет. Меньше чем через час они приземлились в аэропорту, чуть севернее Сан-Франциско.

Вид на бухту Сан-Франциско, соединяющую пролив Золотые Ворота с океаном, потряс Марси. Они поехали по знаменитому мосту, длина которого, как сказал ей Чэнс, более тысячи двухсот метров.

– Я думала, у тебя дела в Сан-Франциско.

– Практически да, все территориально связано. Мы будем на месте через несколько минут.

Они действительно скоро приехали.

Чэнс оставил машину в гараже, они стремительно поднялись по лестнице и оказались на балконе.

– О, Чэнс!.. Какой неправдоподобно красивый город – посмотри, он до самого горизонта светится. Я ничего подобного раньше не видела. – Марси глубоко вдохнула океанский воздух. – Я могу любоваться им вечно. И какой вид из твоего дома!

Чэнс стоял сзади, нежно обняв ее за талию.

– Я купил этот дом, когда он был еще в стадии реставрации. Дом был вполне заурядный, но когда я глянул на эту красоту, то понял, что буду жить только здесь. – Чэнс обнял ее крепче, наклонился и поцеловал в шею.

Марси задрожала.

– Здесь становится холодно, давай вернемся в комнату. Мы можем уютно устроиться у камина. – Его дыхание щекотало ее, по телу снова прошла дрожь. Чэнс повернул ее лицом к себе и с нежностью поцеловал в губы. – Думаю, сейчас самое лучшее – любить друг друга на ковре перед камином, – прошептал он. – Ты разделяешь мое предложение… и желание?

Марси закрыла глаза, положила голову ему на плечо и кивнула. Он сжал ее в объятиях, острое желание затопило их, огонь загорелся в. крови.

– Это тот миг, о котором я давно мечтал, дорогая, именно здесь, на ковре у камина, я хочу, чтобы ты стала моей.

Потом, ночью, они лежали рядом в тишине, нарушаемой лишь шумом океана и их шепотом. Они изредка нежно целовались, но постепенно поцелуи стали более страстными, а ласки – бурными, требующими мгновенного слияния, и они снова забыли обо всем на свете.

Это была любовь, и, какова бы ни была ее природа, страсть смывала остатки сомнений.

Они заснули под утро в объятиях, которых не захотели разжать даже во сне.

Когда Чэнс проснулся, светило яркое солнце и с балкона веял легкий ветерок. Они решили пить кофе на балконе.

Чэнс наблюдал, как Марси прихлебывает кофе, потом взял ее за руку, поцеловал в ладонь и задумался.

О чем думал этот лощеный плейбой, каким его описывали газеты? Что значила для него эта женщина, так неожиданно оказавшаяся у него на пути? Нужна ли она ему, или ему нужно только ее тело, молодое и красивое? Ответа он пока не знал.

Чэнс нервно откашлялся.

– Какие у тебя планы на следующее воскресенье и вообще на ту неделю?

– Конкретно никаких. А что?

Чэнс ласково улыбнулся.

– Отец ежегодно устраивает семейный рождественский обед, собственно, прием для всей семьи. В следующее воскресенье я приглашаю тебя на такой прием, где ты будешь лицезреть клан Фоулеров.

Марси была так удивлена, что в первую минуту не нашлась, что ответить. Такого сюрприза она никак не ожидала.

– Ты хочешь сказать, что приглашаешь меня в дом своего отца встречать Рождество и познакомиться с твоей семьей?

– Конечно, некоторым образом ты правильно поняла… – Чэнс замолчал, сам не зная, что говорить дальше. Он опустил глаза, стараясь избежать ее взгляда. – Ну да, некоторым образом…

– Что значит «некоторым образом»?

Чэнс заставил себя улыбнуться.

– Это значит, что я не уверен, согласишься ли ты, но очень хотел бы получить удовольствие от твоего присутствия. Все-таки видеть рядом красивое лицо – это не то же самое, что смотреть на постные физиономии моих родных. Они способны испортить самый хороший день.