Шэрон Фристоун - В вихре желания

Снаружи было тепло, однако воздух еще сохранял утреннюю свежесть.

После вчерашнего перелета, автомобильного путешествия и столь неожиданно закончившегося ужина девушка чувствовала себя так, будто уже много лет томилась в подземелье. Однако здесь, на открытом воздухе, наполненном рокотом волн, далеко внизу разбивавшихся о камни, к ней вернулось ощущение свободы.

Крепко держа Франсуа за руку, Жермена направилась к бассейну. Там она быстро сняла с него тенниску, освободилась от своего платья-свитера и, осторожно подойдя к бортику, сказала:

– Теперь сиди здесь и не двигайся. Сейчас я вернусь и спущу тебя в воду. Обещаешь?

– Но почему, Ma?

– Потому, что здесь нет никакой разметки, и я должна выяснить, где для тебя безопаснее.

– Но я умею плавать!

– Не спорь. – Она положила полотенце на шезлонг и строго добавила: – Жди!

Быстрый осмотр подтвердил ее опасения: в бассейне не оказалось участка, достаточно мелкого, чтобы Франсуа мог там стоять. Выбравшись на бортик, она отвела мальчика к более мелкой части бассейна. Глубина там была около метра тридцати, до дна он все равно не доставал, но все же находился в относительно большей безопасности.

Десять минут спустя Жермена, стоя по грудь в воде, убрала со лба слипшиеся от воды волосы, подхватила брата под мышки и, поднимая тучи брызг, закружила его вокруг себя.

– Ну как, хватит? – смеялась она.

Хотя Франсуа действительно неплохо плавал, – Жермена сама учила его держаться на воде, – переутомляться ребенку его возраста, конечно, не следовало.

– Посиди-ка на бортике и отдохни. – Она посадила малыша так, чтобы он мог болтать ногами в воде, и, рывком выбравшись из бассейна, села рядом.

– Ну что, хотел бы ты здесь пожить? – спросила Жермена, вытирая полотенцем его черные кудрявые волосы.

– Ответ на такой вопрос может быть только один, – раздался вдруг знакомый рокочущий голос.

От неожиданности Жермена рухнула обратно в воду, и последовавший взрыв хохота ничуть не улучшил ее настроения.

Франсуа, вскочив на ноги, обежал бассейн и быстро засеменил к лестнице, где на верхней ступеньке стоял Перейра-младший.

– Вин! Ты видел, как я плавал? Видел?

– Конечно! Плаваешь ты просто замечательно. И мама твоя тоже.

– Не мама, мсье! Жермена – моя сестра.

Девушка не слышала этого обмена репликами: она была слишком занята тем, чтобы выбраться из бассейна, не утопив при этом полотенца. И чего он встал ни свет ни заря, бурчала она, не смея взглянуть в сторону лестницы. Должно быть, ходил на море.

Бросив полотенце на шезлонг – толку от него теперь было немного, она, чуть наклонившись, начала выжимать волосы руками, искоса наблюдая за своим мучителем.

Момент для этого был удобный: присев на корточки, тот беседовал с Франсуа и не обращал на нее никакого внимания. На нем были черные шорты и резиновые шлепанцы. Глядя на его длинные загорелые ноги и широкую спину, Жермена почувствовала, как внутри у нее что-то сладко сжалось, и с трудом подавила желание провести ладонью по рельефным мышцам этого красивого тела.

В этот момент Винсенте поднял голову:

– Доброе утро, Жермена. Великолепно выглядите. – Он выпрямился и окинул ее откровенно оценивающим взглядом.

Она почувствовала, что краснеет. Купальник вдруг показался ей слишком маленьким и тесным.

– Доброе утро, и – до свидания, – коротко ответила она и повернулась к брату. – Пойдем, Франсуа. Время завтракать.

– Но, Ма! Мы с Вином собирались поплавать.

Крепко сжав руку мальчика, Жермена заставила себя посмотреть на Винсенте.

– Нам действительно пора, – сказала она сдавленным голосом. – Может быть, попозже…

Глядя в ее пунцовое от смущения лицо, он ехидно ухмыльнулся:

– Конечно, Жермена. Или мне следует называть вас «Ма», как Франсуа? Кстати, откуда взялась эта милая кличка?

Чувствовалось, что он еще не совсем остыл после вчерашнего: не такой человек Винсенте Перейра, чтобы вот так сразу простить ей то глупое положение, в которое она его поставила, выдав себя за любовницу Ромеро.

– Дон Мануэль называл меня «мадемуазель». Разумеется, в шутку, – сухо пояснила Жермена. Она и впрямь чувствовала себя не в своей тарелке: неприятно быть уличенной во лжи.

– А вы, оказывается, способны краснеть, – все с той же язвительной улыбкой продолжал Винсенте. – Маленькая лгунья.

– Можете думать все, что вам угодно! – отрезала она. – Я же не виновата, что вы не потрудились как следует ознакомиться с обстоятельствами дела.

– Послушайте, вы… – сердито начал он, и девушка инстинктивно сделала шаг назад. Однако в это мгновение раздался тоненький голосок Франсуа:

– Ма, ты что, собралась драться с Вином? Но ведь он такой большой и сильный. Совсем как тот рыцарь Дон Кихот, про которого он нам рассказывал.

Жермена вытаращила глаза, а Винсенте громко расхохотался.

– Браво, мальчуган. – Однако в его раскатистом смехе звучали уважительные нотки. – Только два дня на родной земле, а уже запомнил имя самого великого испанца. А как звали второго?

– Санчо… Санчо Панчо.

– Не Панчо, а Панса, малыш. Он был маленький, но очень умный. Совсем как ты. Хочешь быть моим Санчо Пансой, Франсуа?

Жермена увидела, как просияло лицо брата.

– Конечно, хочу. А что для этого надо делать?

– Я расскажу тебе об этом немного позже. А пока, – Винсенте, приняв торжественный вид, опустил свою тяжелую ладонь на плечо Франсуа, – ступай к столу, мой верный оруженосец Санчо Панса. Никогда не упускай случая подкрепиться. Ведь впереди нас ожидают необыкновенные подвиги.

Девушка не поверила своим глазам, когда Франсуа, в которого вечно приходилось впихивать еду, послушно направился к дому, крикнув через плечо:

– Увидимся позже, шеф! Сейчас я хочу есть.

За ее спиной раздался громкий всплеск. Судя по всему, Винсенте решил немного охладиться.

Проходя мимо кухни, они столкнулись с сеньорой Ромеро.

– Завтрак в девять, в патио, – сказала та вместо приветствия, с неодобрением глядя на их скудные одеяния. – Вы вполне успеете переодеться.

– Конечно, – торопливо ответила Жермена и, таща за собой брата, устремилась к лестнице. По дороге она решила, что жизнь под этой крышей может оказаться для нее непосильным испытанием. Пожалуй, она не выдержит и двух недель, не говоря уже о двух месяцах.

К моменту окончания завтрака она сократила этот срок до двух дней, с надеждой вспоминая слова Винсенте о том, что хозяйка и ее дочь скоро собираются уезжать.

Вдова и Перейра-старший сидели рядом и все время перешептывались. Соледад так и не появилась, а Винсенте ел с большим аппетитом, наблюдая за каждым движением Жермены. У девушки кусок не лез в горло. Один только Франсуа, казалось, совершенно не чувствовал повисшего в воздухе напряжения и, очевидно подражая Санчо Пансе, быстро уничтожал поданные ему кукурузные хлопья и яичницу. Покончив с завтраком, он объявил, что наелся до отвала, и спросил, чем они займутся дальше. Жермена едва удержалась, чтобы не ответить: «Будем собирать чемоданы».