Джессика Стил - Правдивый лжец

– Девственница и есть.

– Есть так есть! – парировала она. И, прежде чем он смог ответить новой насмешкой, заключила: – Большое спасибо, что встретили в аэропорту. – Глядя прямо в его безмятежное, улыбавшееся лицо, она добавила: – Но поскольку вы хотите, чтобы завтра к девяти я была в офисе, то я хотела бы сейчас распаковать вещи.

Выражение его лица изменилось на откровенную ухмылку, которая еще больше не понравилась Элин.

– Значит, вы выпроваживаете меня из принадлежащих мне апартаментов?

– Спокойной ночи, мистер Дзапелли, – твердо сказала она.

– О, спокойной ночи, мисс Толбот, – ухмыльнулся он, – спокойной ночи. – И, вняв ее более чем прозрачному намеку, удалился.

Свинья! Бабник! Элин кипела от возмущения, хотя, едва за ним закрылась дверь, почувствовала себя очень одинокой. Перейдя из гостиной в не менее шикарную спальню, Элин подумала, что в этом чувстве нет ничего удивительного. В конце концов, она одна в Италии, в чужой стране, спустя всего лишь несколько часов после того, как была в Англии, дома, где всегда нашлось бы с кем перекинуться словом.

Ей ничего не оставалось, как швырнуть чемодан на кровать и заняться распаковыванием вещей, пока Макс Дзапелли снова не проник в ее мысли. Проклятье, но он просто не выходит у нее из головы! Чертов ловелас! Погоня за юбками – смысл его жизни!

Но с другой стороны, не говорил ли он ей сам, что не заводит романов с подчиненными? Хотя разве он пытался завести с ней роман? А как же назвать то, что он расцеловал ее в обе щеки, – ведь они даже не друзья!

Когда Элин, наконец, легла спать, она должна была признать, что пребывает в полном замешательстве. Ей вовсе не до ловеласов… не до пылких Ромео. И однако же она в Вероне, буквально на земле шекспировского Ромео. Она убеждала себя, что ненавидит Макса Дзапелли, но почему-то ее смущало то, что приходилось себя убеждать… Закрывая глаза с твердым намерением немедленно заснуть, Элин все еще гадала: заигрывал ли он, целуя ее, или просто держался как безупречно вежливый итальянец?

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

В четверг утром Элин проснулась с решимостью не принимать за чистую монету ничего, что касалось Максимилиана Дзапелли. Его поцелуи при прощании могли быть простой вежливостью, но отныне, сказала себе Элин, она будет соблюдать в его присутствии величайшую осторожность. В разгар размышлений о том, с чего бы он стал целовать ее, если считал воровкой, Элин одернула себя. Страсти Господни! Ей есть чем заняться, зачем она забивает голову этим итальянцем!

В следующее мгновение Элин выскользнула из кровати. Еще минута – и она была готова начать новый день. Уже одетая, она собиралась спуститься к Умберто или Паоло, если дежурил он, чтобы попросить помощи и указаний, как добраться до новой работы, когда голос Умберто раздался из внутренней переговорной системы.

– Алло? – отозвалась она.

– Buongiomo, signorina,[2] – сказал Умберто, и далее последовал поток итальянской речи, в котором для нее не было ни малейшей надежды разобраться.

Однако, хотя она могла и ошибиться, Элин показалось, что два слова прозвучали очень похоже на «синьорина Рокка».

– Grazie, – поблагодарила она, почти исчерпав свой запас итальянских слов, и решила, что, поскольку она все равно собиралась спуститься к Умберто, теперь тем более есть смысл сделать это в надежде выяснить, по какому поводу упоминалась «синьорина Рокка».

К большому своему удовольствию, Элин обнаружила, что верно расслышала имя личного секретаря Макса Дзапелли. Едва Элин вышла из лифта, как очень привлекательная брюнетка лет тридцати, быстро обменявшись несколькими словами с Умберто, который, очевидно, сказал ей, кто это, направилась к Элин, протягивая руку.

– Buongiomo, Элин, – тепло поздоровалась она. – Я Фелиция. – И они пожали друг другу руки. – Хорошо долетели?

– Если не считать тумана, да.

– Ну, сегодня туман уже рассеялся, – улыбнулась Фелиция, – и нам надо успеть на работу вовремя.

– Как мило, что вы заехали за мной, – поблагодарила Элин итальянку уже по дороге от дома к ее «фиату».

Поездка до «Дзапелли интернациональ» не отняла много времени, и Элин снова подумала о том, как любезна Фелиция, когда та, вместо того чтобы оставить ее в приемной, пока кто-нибудь не придет за новой сотрудницей, сама провела Элин к месту работы. В компьютерном отделе было несколько человек, и Фелиция познакомила ее со всеми, прежде чем подвела к мужчине среднего роста, в очках. На вид ему было чуть больше двадцати лет.

– Это Тино Агоста, с которым вам предстоит работать. Тино, – добавила она, – отлично говорит по-английски.

– Как поживаете? – улыбнулась Элин и, едва Фелиция удалилась, начала свой первый рабочий день в «Дзапелли интернациональ».

Тино, как она скоро выяснила, не только отлично владел английским, но и был настоящим магом во всем, что касалось компьютеров. Однако в одиннадцать часов, когда она начала улавливать то, чему он учил ее, Тино предложил прерваться и выпить кофе.

– Для меня только все проясняется! – воскликнула она.

– Но я думаю, надо дать отдых глазам, Элин, – серьезно заметил он, и Элин, прекратив спор, пошла за Тино в служебный буфет, где после чашки самого крепкого кофе, какой ей когда-либо доводилось пробовать, решила, что завтра будет утолять жажду каким-нибудь другим напитком.

Когда подошло время обеда, Элин поняла, что, если она собирается ответить любезностью на любезность и заплатить за чай, как Тино платил за кофе, ей нужно побывать в банке.

– Есть тут поблизости банк? – спросила она своего учителя.

– Я вас провожу, – ответил он.

– Но ваш обед?

– Пообедаю позже, – пожал он плечами, тут же завоевав симпатию Элин.

– Мне нужно купить продукты: молоко, хлеб, – пояснила она и снова испытала чувство благодарности, когда Тино отправился с ней, чтобы помочь с покупками. – На следующей неделе я уже буду справляться сама, – заверила она на обратном пути, когда они заходили в буфет, чтобы наскоро перекусить.

Вторая половина дня пролетела быстро. Они готовили машины к отключению, и Тино с легким беспокойством поинтересовался:

– Надеюсь, вы сегодня не слишком скучали?

– Меня захватил этот предмет, – заверила его Элин и как раз подумала о том, до чего же милы итальянцы, когда Фелиция Рокка просунула голову в дверь и предложила подбросить ее. Уже садясь в «фиат», Элин спросила у нее: – А вам это по дороге?

– Нет, но мне не трудно заезжать за вами, – сказала Фелиция.

Тем не менее Элин внимательно следила за дорогой. Завтра она сама доберется до работы. Фелиция запротестовала, услышав об этом, но Элин настаивала.