Эмма Голдрик - Скрепим контракт поцелуем?

— Не хочу я никакого жаркого, — надулась Сузи.

— Это не жаркое, — сказал ее отец. — Это какое-то сырное блюдо. Тебе понравится.

— Ты всегда так говоришь.

— Что я говорю?

— Что мне понравится. Откуда ты знаешь, что мне понравится, если я его даже не пробовала?

— Сузи, ты будешь есть. Тебе понравится! — Это была команда старшего, команда утомленного отца, не намеренного потакать капризам маленькой девочки.

— Вы тоже считаете, что мне понравится, Лори?

— Думаю, да, солнышко. Попробуй. Если не понравится, мы придумаем что-нибудь еще. По рукам?

— Да, по рукам.

Ребенок закатал рукав, плюнул на ладонь и протянул руку Лори. Не поймаешь меня на таких старомодных трюках, сказала себе Лори и, повторив жест девочки, сжала маленькую ладошку.

— Ой! — воскликнула Мейбл Майклсон, отстраняясь от стола.

— Это старинный способ скреплять сделку, мама.

— Я понимаю, — возразила Мейбл. — Но не за обеденным же столом?

— Мама!

Неловкое молчание повисло в столовой, пока доктор не сломал лед.

— Ну как, все устроились в своих комнатах? — спросил он.

— Все, кроме тебя, — провозгласила его дочь. — А у Лори самая большая кровать, какую мне приходилось видеть. Твоя почти такая же.

Доктор Мейсон с отвращением помотал головой.

— Вышвырну ее в первый же день, — тихо проворковал он, чтобы слышала только Лори. — О чем еще поговорим?

— Попытайтесь напеть три строчки из «Диксиленда», — сказала Лори с иронией. — А потом выкладывайте всю правду. Или столько правды, сколько не боитесь выдать.

— Какой-то секрет? — Видя смущение на лицах взрослых, Сузи вцепилась в них мертвой хваткой: — Расскажите мне, Лори. Расскажите мне, что за секрет!

— Никакого секрета, — ответила Лори, накладывая еду на тарелки. — Твой отец и я обручились. Когда мы поженимся, мы будем жить в одной комнате.

Взрослые затаили дыхание, настороженно уставившись на маленькую девочку в ожидании взрыва. Она посмотрела в упор на каждого по очереди. — О, — только и сказала она и, схватив нож и вилку, набросилась на еду.

Взрослые за столом застыли, не меняя позы.

— Ешьте, ешьте, — скомандовала Сузи. — Это здорово.

Послышалось постукивание приборов о тарелки и ровное жужжание светской беседы. Пока новое препятствие не заставило всех замереть.

— Вы женитесь на моем папе?

— Очевидно, так.

— Моей маме это не понравится.

— Ты так считаешь?

— И мне что, называть вас мамой?

— Нет, если ты не хочешь. Это зависит только от тебя, Сузи. Если тебя не привлекает «мама» или «ма», как насчет просто «Лори»?

— Послушайте, мне надо сделать записи о последних случаях, — сказал доктор. — Вы меня извините? — Он отодвинул стул и, прежде чем кто-нибудь успел сказать «да» или «нет», вышел.

— Моя мама говорила, что видит его реже, чем дворецкого, — сказала Сузи, вздыхая.

— Верю, — согласилась Лори. — Кажется, это образ жизни всех врачей. Всегда происходит что-нибудь, срочное и нужен хирург. А когда в наличии только два хирурга — тем более. Нельзя же оставить без помощи пациента, который страдает или умирает. Это может случиться ночью, ранним утром или в праздники. Для семьи и отдыха у них не остается времени. Ты бы хотела, чтобы он бросил кого-то мучиться от боли или умирать?

— Да нет, — нехотя покачала головой Сузи.

Мейбл рано удалилась спать. Прибавление к семейству в виде маленькой девочки довело ее до изнеможения. Лори помогла ей подняться по лестнице.

— Может быть, отправить ее в школу-интернат? — предложила миссис Майклсон. Пробный шар, поняла Лори. Подвесить его в воздухе и посмотреть, кто согласится, а кто нет. Шар лопнул и опустился на пол. — Или послать в лагерь?

— Не думаю, мама.

— А как насчет того, чтобы отослать ее к матери?

— Это не вопрос для обсуждения. Взгляни правде в глаза. Она наша на долгие годы. Это цена за то, чтобы сохранить дом и починить крышу. Иди спать, дорогая. Завтра все будет выглядеть иначе.

— Да. Хуже. Лори, это правда, что ты собираешься жить с ним в одной комнате?

— Чистая правда.

— А что же я должна сказать дамам в клубе?

— Воспользуйся волшебным словом — брак.

— А. — И мамаша Майклсон направилась в свою комнату, погрузившись в тяжкие раздумья о том, как разобраться со странным зверинцем, неожиданно собравшимся под ее крышей.

Через три дня в доме Майклсонов носилась и грохотала новая компания во главе с Сузи. Она нашла родственные души — трех мальчишек Харрингтонов, живущих у подножия холма.

— Моей маме кажется, — вкрадчиво сказала Лори в первый же вечер, когда ей удалось поймать доктора в доме, — что у вашей дочери дурная компания. В основном сыновья Харрингтонов. Что вы думаете по этому поводу?

— Ничего. — Он отложил свои бумаги и посмотрел на нее поверх очков.

— Вы не возражаете?

— Я сказал «ничего», потому что ничего по этому поводу не думаю. Дети постоянно перемешиваются и стирают друг о друга острые края. Что бы ни казалось вашей, матушке, в Соединенных Штатах нет королевских семей. Так уж распорядился Господь Бог.

— О, в самом деле? Я и не знала, что вы так набожны.

— Дети — это ваша обязанность, Лори.

— Даже если ребенок только один, и к тому же ваш?

— Даже если. Прошу вас, уходите. Мне надо сочинить миллион бумаг и заполнить пять тысяч государственных форм.

— А не могли бы вы рассмотреть также и это? — Она подсунула счет под кипу бумаг, с которыми он работал.

— Что такое?

— Счет за газ. Мы используем натуральный газ для готовки и для отопления. В этих краях становится холодно.

— Сколько там?

— Порядочно.

— Раз мы коснулись этой темы: послезавтра дом выставляют на аукцион, немного раньше, чем планировалось. Вам есть что сказать, прежде чем я брошу вызов драконам из банка?

— Не предлагайте слишком много. Крыша течет в четырех местах.

— Вот как?

— Этого достаточно.

— Пожалуй. И раз уж пошла речь о платежах, пора бы и вам уплатить по счету.

— Не понимаю.

— Понимаете, просто надеетесь выкрутиться. Не получится. И не надо гримасничать.

Итак, она сделала ход и он сделал ход. Это был волнующий поединок для женщины, так много упустившей за последние несколько лет. Ясно было, что доктор настоящий мастер спорта.

— Вечером, — добавил он, — когда все крепко заснут, я присоединюсь к вам в нашей постели.

Лори задохнулась. «Наша постель»? Что-то заблокировало ее дыхание, и, хотя врач под рукой, она и не подумает обращаться к нему за помощью. Вместо этого она сломя голову понеслась наверх и стала рыться среди вещей, которыми не пользовалась с тех пор, как умер ее муж. В конце концов, сказала она себе, при таком сложном раскладе сил, уж конечно, не стоит подвергаться риску забеременеть с первых же дней. Теперь в душ и затем в постель.