Максин Салливан - Жизнь удалась!

Алекс бросил на нее надменный взгляд.

— А ты знаешь его фамилию? Знаешь, где он живет? И у тебя были бы доказательства того, что он украл твой альбом?

Оливия поморщилась. Если разобраться…

— Ты вовремя появился, — сказала она, обрадовавшись, что они уже подходят к дому. Алекс буквально кипел от злости.

Внезапно он остановился, на его скулах ходили желваки.

— До тебя так и не доходит? Ты не понимаешь, что могло случиться. Ты не знаешь… — Он замолчал, выпустил ее локоть и шумно выдохнул. — Забудь о том, что я сказал.

Оливия удивленно посмотрела ему вслед. Не оборачиваясь, Алекс дошел до дома и исчез за углом. Да что с ним такое?

Тут она заметила Гарриет, которая стояла на террасе и с озабоченным видом поливала растения в цветочных горшках.

Оливия продолжила свой путь к дому и поднялась по ступенькам. Она не знала, что сказать Гарриет, и чувствовала неловкость оттого, что посторонний человек стал свидетелем их с Алексом словесной перепалки.

— Он вас все-таки нашел? — спросила Гарриет, ставя лейку на стол.

Оливия кивнула.

— Да.

Гарриет вздохнула.

— Он забеспокоился, не найдя вас, и понял, что вы пошли на пляж.

Оливия возмущенно пожала плечами. Ее обидело поведение Алекса.

— Я всего лишь решила сделать несколько зарисовок. Не понимаю, в чем проблема.

Взгляд женщины потеплел.

— Оливия, не сердитесь на него. У него были причины нервничать, уж поверьте.

Оливия недоуменно подняла брови.

— Что вы имеете в виду?

— На его мать, Изабель, напали на этом самом пляже двадцать лет назад, — сказала Гарриет. Оливия ахнула. — Это произошло вечером. Вся семья решила поплавать. По дороге к дому Изабель поняла, что оставила на пляже полотенце, и вернулась, чтобы забрать его. — Она замолчала. — Ничто не предвещало трагедии.

— И?

— По какой-то причине Алекс решил пойти за ней. Когда он пришел на берег, на пляже никого не было, кроме какого-то пьяного, который пытался повалить Изабель на песок. Алексу было всего пятнадцать лет, но ему удалось оттащить того мужчину. Тут появился Ник и вызвал полицию. Негодяю предъявили обвинение в нападении, но до суда дело так и не дошло. Семья опасалась огласки.

— О господи, — пробормотала Оливия. Ничего удивительного, что Алекс был непреклонен, не разрешая ей спускаться на пляж одной. Ведь он стал свидетелем нападения на свою мачеху.

— В семье не принято вспоминать об этом инциденте, — продолжала Гарриет. — Алекс, наверное, забеспокоился, что нечто подобное могло случиться с вами.

Несмотря на жаркий день, Оливию охватил озноб.

— Спасибо, что рассказали мне, Гарриет. Теперь я, по крайней мере, поняла.

— Вот и отлично. Полдела сделано, — сказала Гарриет, приветливо улыбнувшись.

Оливия слабо улыбнулась в ответ.

— Да.

Понять бы еще, в чем заключалась вторая половина дела.

До конца дня Оливия не видела Алекса. Теперь она мучилась оттого, что доставила ему такое беспокойство. Если бы он рассказал ей, что случилось с Изабель, она бы поняла его чувства и осталась дома.

Бедняжка Изабель. Должно быть, ужасно пережить такое.

Бедный Алекс. Он первый бросался на помощь любому, не говоря уже о любимых людях.

То, что она была его женой, не играло никакой роли. Он бы все равно защитил ее в случае необходимости.

Тогда почему она так расстроена тем, что ее связывает с Алексом лишь деловое соглашение?

Оливия отбросила эту мысль и решила в знак примирения устроить для них двоих ужин при свечах. Вместе с Гарриет они решили приготовить баранину, салат из жареной тыквы, а на десерт — фруктовое мороженое.

До шести вечера Оливия просидела у бассейна, работая над эскизами. Она была рада тому, что Алекс ее не искал, и подозревала, что он работает в своем кабинете.

Так и было.

Алекс отложил в сторону ручку и откинулся на спинку кожаного кресла, когда она вошла в комнату. Оливия сказала ему, что Гарриет готовит для них совершенно необыкновенный ужин.

— Во сколько? — только и спросил он.

— В половине восьмого.

Он взглянул на наручные часы, потом снова на нее.

— Я приду.

Она нахмурилась.

— Тебе не следует так много работать, Алекс.

Тень раздражения промелькнула на его лице.

— Мне необходимо закончить кое-какие дела.

— Гарриет не простит тебя, если ты заснешь за ужином.

Он посмотрел ей в глаза, потом снова взялся за ручку.

— Все будет в порядке.

Оливия помолчала.

— Ты все еще сердишься на меня, да?

— Я приду, — сказал он, не поднимая глаз.

Чувствуя себя отвергнутой, Оливия поднялась в спальню и не спеша переоделась в одну из своих моделей. Она красила ресницы, когда услышала, как кто-то нырнул в бассейн.

Подойдя к окну, она посмотрела вниз и увидела Алекса. Невозможно было оторвать от него взгляд, когда он рассекал воду, широкоплечий, загорелый и накачанный. Без сомнения, он освобождался от накопившегося напряжения.

И это хорошо, подумала Оливия. Она могла бы стоять у окна до бесконечности, но заставила себя спуститься вниз и проверить, все ли готово.

Оливия зажигала свечи, когда в гостиную вошел Алекс. Он был очень красив в бежевых брюках и синей рубашке и выглядел необыкновенно энергичным.

Его взгляд скользнул по ее белому платью без рукавов со слегка расклешенной юбкой, доходящей до середины колен. Золотистый пояс обхватывал ее талию. Одобрительный блеск, от которого у нее все перевернулось в груди, появился в его глазах, прежде чем он перевел взгляд на мерцающие в канделябрах свечи.

Его брови удивленно поднялись.

— Свечи? Ведь еще не стемнело.

Оливия улыбнулась.

— Я знаю, но так гораздо романтичнее, тебе не кажется? — Она сделала знак рукой. — Садись. Еда уже на сервировочном столике.

— Разве Гарриет не будет нас обслуживать? — спросил Алекс. Он подошел к столу, помог Оливии сесть, а потом сел сам.

— Нет. Они с Мартином отправились в город, в кино.

Его губы дрогнули.

— По-видимому, мы смогли убедить Гарриет в том, что наш брак настоящий.

Оливия покачала головой.

— Но это была идея не Гарриет, а моя.

Алекс пристально взглянул на нее.

— Понятно.

Она расправила плечи.

— Я хотела извиниться, Алекс. За сегодняшнее утро. Я ведь не знала о нападении на Изабель.

Его глаза потемнели.

— Гарриет слишком много болтает.

Оливия наклонила голову.

— Ты поэтому не стал волноваться из-за обуви, оставленной на пляже? Вспомнил об Изабель, вернувшейся за полотенцем, да?