Тина Лейтон - В поисках сокровища

В тот день он сидел в кафе до закрытия, пока на безлюдной улице не сгустилась ночная тьма. Ставшим уже привычным маршрутом Гленн направился в сторону гостиницы, когда из темноты неожиданно возник мужчина, шедший навстречу. Все дальнейшее произошло так быстро, что он и опомниться не успел от первого удара плечом, как его уже избивали жестоко и профессионально двое мужчин, лиц которых он рассмотреть не мог при тусклом свете отдаленного фонаря. Зато ему пригодилось знание итальянского, потому что, когда он рухнул от удара по свежему шву и один из мужчин занес ногу, чтобы ударить его по виску, второй мужчина решительно оттеснил его от Гленна.

— Художник просил избить, но не убивать. Дело сделано, пора смываться, — сказал он и, уходя, потянул за собой первого.

Это спасло жизнь Гленну, но положение его все равно оставалось тяжелым. От жгучей боли в животе он не мог подняться на ноги и продолжал лежать на тротуаре, хорошо понимая, что на помощь ему ночью никто здесь не придет. Кровь из ссадины на лбу, из носа и разбитой губы заливала ему лицо, он ощущал ее вкус во рту. Надо подняться, приказал себе Гленн и со стоном, держась рукой за живот, встал на колени. На его счастье, хозяйка кафе, вышедшая опустить маркизу над витриной, оказалась не из робкого десятка. Услышав стоны, она бесстрашно направилась в его сторону и узнала в нем своего постоянного клиента последних дней.

— Денег хотели? — спросила она у Гленна по-английски, помогая ему встать на ноги.

— Не знаю, — по-итальянски ответил Гленн, опираясь на ее плечо и с трудом передвигаясь.

— О, синьор, говорит по-итальянски! — обрадовалась женщина, которой нелегко было практически тащить на себе рослого молодого человека. — Главное, что в живых остались, а раны мы сумеем залечить, — бодрым голосом говорила она, подводя его к задней двери кафе. — Осторожно, тут две ступеньки.

Она остановилась, собираясь с силами, но Гленн, превозмогая боль, смог сам подняться по ступенькам.

— Да вы молодец! — воскликнула его спасительница и поспешила открыть дверь.

Гленн сел на маленький диванчик и погрузился в полусонное состояние. Хозяйка, назвавшаяся синьорой Джулией, хлопотала возле него, промывая ссадины и накладывая на них какую-то прохладную мазь.

— Не огорчайтесь, синьор, до свадьбы все заживет.

Слово «свадьба» вывело Гленна из полузабытья.

— Меня зовут Гленн Холландс, синьора Джулия. Вы спасли мне жизнь, и я никогда не забуду вашей доброты.

— Не надо преувеличивать, мистер Холландс, я всего лишь промыла ваши ссадины. — Она вышла и вскоре вернулась, держа в руке стакан с желтоватой жидкостью. — Выпейте, это придаст вам сил. — Джулия протянула ему стакан.

— Что это?

— Виски.

Гленн сделал глоток. Обжигающая жидкость сразу согрела его изнутри, и он залпом допил стакан.

— Спасибо! Мне действительно стало лучше, — сказал он.

— Мистер Холландс, я вижу вас здесь уже четвертый день. Не сочтите меня слишком любопытной, но вы кого-то ищете?

— Да, — обрадовался Гленн. — Девушку. Филиппу… — Он не смог произнести сразу ставшую ненавистной фамилию «Вителли». — Ее звали Филиппа Фальконе. Мне сказали, что она живет в доме напротив.

— Всех тут знаю, а такой не знаю, — покачала головой синьора Джулия и с сожалением посмотрела на Гленна.

— А художника Алессандро Вителли?

— Как же! Конечно, знаю. Он иногда заходит ко мне пропустить стаканчик. — Лицо Джулии стало задумчивым и строгим. — Если ваша девушка красивая…

— Необыкновенно красивая! — воскликнул Гленн и описал Филиппу.

— Да, видела. Она часто приходила к художнику. Наверное, он писал ее портрет. Но это было летом. А с августа ее здесь не было видно. Очень красивая девушка, вы правы. Но с тех пор у него много красивых девушек перебывало.

— Скажите, синьора Джулия, вы могли бы выполнить мою просьбу?

— Какую? — насторожилась хозяйка кафе.

— Передать ей записку от меня. У вас не найдется конверта? Понимаете, художник сказал, что Филиппа уехала к тетке. Возможно, она снова появится здесь, когда вернется. — Он с надеждой смотрел на замкнутое лицо синьоры Джулии.

Под его взглядом черты лица женщины смягчились, и она медленно кивнула.

Когда синьора Джулия принесла бумагу, конверт и ручку, Гленн написал короткую записку, в которой сообщал Филиппе, что он жив и будет ждать ее письма, чтобы приехать за ней, куда она скажет. Разборчиво написал свой адрес на отдельном листке.

— Я живу в ЮАР, вот мой адрес. Если вам что-нибудь удастся узнать о Филиппе Фальконе, не сочтите за труд написать мне по этому адресу. Я оставлю вам денег на марки. — Гленн вытащил из кармана все деньги, что были при нем, вложил их в конверт вместе с адресом и запиской и передал синьоре Джулии.

По удивленному взгляду женщины он понял, о чем она подумала. Раз у него в кармане оказались такие большие деньги, значит, напавшие на него не были обычными грабителями. Уж те-то непременно обчистили бы его, пока он лежал абсолютно беспомощный на тротуаре. Он попытался улыбнуться ей, но из-за разбитой губы улыбка вышла кривой. Как ни странно, лицо женщины осветилось такой доброй сочувственной улыбкой, что Гленну захотелось плакать.

— Я выполню вашу просьбу, мистер Холландс, — заверила его синьора Джулия. — Только зря вы так много денег оставляете, — смущенно добавила она.

— Надеюсь, они вам пригодятся, — ответил Гленн. — Хочу, чтобы ваше кафе процветало. Считайте эти деньги моим вкладом в ваше процветание.

Через два дня Гленн Холландс улетел в Йоханнесбург. Тяжело далась ему обратная дорога домой. Если в Италию он летел на крыльях любви и надежды, то теперь его обременял груз потерянной любви, разбитых надежд, разочарований, а также чувство вины перед Стэнфордом, который в одиночку едва сводил концы с концами на верфи, и перед Барбарой, хранившей ему верность в течение многих лет. К тому же он снова возвращался к ним больным и телом и душой.

И снова Барбара, молчаливая и незаменимая, выхаживала его, а Перри Стэнфорд оплачивал его лечение. К Рождеству Гленн сумел справиться с одолевавшей его апатией, а после праздников с утроенной энергией взялся за работу, чтобы компенсировать нанесенные верфи финансовые потери. Постепенно к нему стали возвращаться прежние клиенты, за ними потянулись новые, и к началу весны он стал задумываться о модернизации и расширении своего дела.

Втянувшись в работу, Гленн реже стал вспоминать Филиппу, а о том, что с ним произошло в Италии, постарался забыть. Но однажды пришло письмо от синьоры Джулии, в котором та сообщала, что, как ей удалось выяснить, Филиппа Фальконе в августе прошлого года навсегда уехала к родной сестре своего отца, после войны вышедшей замуж за американца.