Лора Брантуэйт - Нет правил для любви

И правда. Оказалось, что ирландская глубинка — территория еще менее обжитая, чем глубинка британская. Саманте показалось, что улиц здесь от силы две, а так как дом, в который их привез Гордон, стоял на отшибе, на вершине холма, то это и вовсе теряло всякое значение.

— Ладно, голубки, — объявил Гордон, помогая Джастину выгрузить из машины вещи, — не скучайте, отдыхайте, гуляйте, любите друг друга, не перебирайте спиртного, в местном пабе только крепкое пиво… Я приеду в понедельник.

Гордон вывел из гаража велосипед — видимо специально припрятанный тут для этой цели — и укатил в сторону Клифдена.

— Я чувствую себя выброшенной на необитаемый остров, — сказала Саманта, когда он скрылся за поворотом дороги.

— Тогда оглядись получше: видишь вон то стадо овечек? Где есть овечки, там должны быть и люди. И коровы. И свежее молоко.

— Точно. Жаль. — Саманта подхватила сумку и пошла в дом.

Дом потряс ее воображение. Это было место ее мечты. Самое сказочное, самое уютное, самое защищенное… Да и разве может быть иначе, если речь идет об одноэтажном домике, сложенном из тесаного камня бог знает когда, с розовыми кустами под окнами, каменной изгородью, чердаком, камином в гостиной и кухней из настоящего дерева, а не пластика, оклеенного пленкой?!

— Спальня всего одна, — сказал Джастин, бегло осмотрев дом. — Но ничего, диван в гостиной раскладывается.

Саманта рассеянно кивнула. Она задумалась о том, почему в груди шевельнулось легкое разочарование. Неужели она так привыкла спать с Джастином в одной комнате, что теперь ей будет его не хватать?! Бред какой-то.

Холодильник, к чести Гордона и невидимых лепреконов, которые — не иначе — помогали ему, был набит до отказа.

— Ура! Да здравствует домашняя кухня! — обрадовалась Саманта и взялась стряпать обед. — Согласись, это важная составляющая уюта!

— Да, — медленно кивнул Джастин. — Можно, я посмотрю, как ты готовишь?

И опять она встретилась с одним из этих взглядов, которые так коробили ее.

После обеда Саманта впала в весело-возбужденное состояние, вытащила из сумки блокнот с очень красивым изображением единорога на обложке и принялась что-то торопливо записывать.

— Что ты делаешь? — спросил Джастин.

Она подняла на него глаза, быстро улыбнулась и застрочила дальше.

— Ты пишешь стихи?

— Нет, скорее прозу. Только не выпытывай у меня ничего, я тысячу лет не бралась за ручку и бумагу… Если что-то получится, прочитаю.

— Хорошо.

Она снова посмотрела на него:

— Ты такой замечательный, — задумчиво произнесла она и, покраснев, вновь спрятала глаза.

И славно, потому что от этих слов, сказанных так искренне, у Джастина от сердца к горлу, к голове поднялась горячая волна. Вряд ли Саманте следует видеть его реакцию на простой комплимент.

Саманта за день безумно вымоталась: новые впечатления утомляют мозг не меньше, чем тяжелая физическая работа — тело, и ей казалось, что она заснет, не успев донести головы до подушки. Но она сильно ошиблась. Сон не шел, и она волчком вертелась на постели, сбивая простыни, раздражалась от этого — и сон отступал еще дальше.

Она не любила спать одна. И вообще, честно говоря, отвыкла от этого: дома всегда (ну почти всегда) рядом Эдмонд, а каждый вечер путешествия она засыпала под мерное дыхание Джастина.

— Саманта, ну не будь идиоткой, — пробормотала она себе под нос. — Не иди же сейчас звать Джастина, чтобы он составил компанию на ночь…

Мысль была непотребно дурацкая, но почему-то очень соблазнительная. Что-то в груди радостно отозвалось на такую возможность. Саманта выругалась и накрылась одеялом с головой, строго-настрого велев себе не шевелиться. Прием сработал, но до того, как сознание растворилось в сером мареве, Саманта успела передумать много всяких глупостей…

Джастину было не легче. Или наоборот — он никак не мог разобраться. То, что впервые за несколько ночей он не ощущал рядом присутствия Саманты, вселяло тревогу и горечь: у него было такое чувство, будто он теряет драгоценнейшие минуты своей жизни. В то же время в ее отсутствие напряжение в теле, которое по вечерам становилось едва выносимым, не беспокоило его. Лежать в нескольких метрах от любимой женщины и не сметь прикоснуться к ней — это пытка. С другой стороны, воображению все равно, в полутора метрах находится предмет обожания или в десяти, поэтому только Джастин подумал о Саманте, оно, бесстыжее, вновь забрело в область запретного.

— Спи ты уже, — устало сказал он себе. — И будь доволен тем, что есть.

Завтрак напоминал праздник. Саманта готовила в духовке горячие бутерброды и варила чай на молоке, уверяя, что такой напиток бодрит не хуже кофе, а полезнее в несколько раз. Джастин просто сидел за столом в кухне и наблюдал за ее проворными, гладкими движениями, прямой спиной и колыханием локонов, когда Саманта склонялась над стряпней. Какое это простое счастье: смотреть, как женщина делает свою женскую работу, причем делает красиво. Особенно если речь идет о женщине, которая много значит для тебя.

— После завтрака мне нужно время побыть наедине с собой, — сказала Саманта.

Джастин непонимающе поднял брови.

— Ну мне хочется творить, — смущенно призналась Саманта. — Второй день подряд. Исключительный случай. А после ланча — обещаю яблочный пирог! — можно и прогуляться. Посмотреть заповедник, о котором Гордон такого высокого мнения. Что думаешь?

— Что это отличный план. Особенно мне нравится пункт «пирог», — улыбнулся Джастин.

— Все вы, мужчины, одинаковы! — притворно возмутилась Саманта. — Хотя нет, не все, — добавила она со вздохом. — А я бы не отказалась, если бы все походили на тебя. В тысячу раз было бы приятнее общаться и в две тысячи раз — меньше проблем.

Джастин остолбенел. Второй комплимент за два дня от женщины — это много? Правда ведь много? Тогда что это значит?

— Тебе нравится… ходить пешком? — спросила Саманта. Они взбирались на четвертый или пятый холм, и она уже стала немного задыхаться. Все-таки при всей ее активности стиль жизни у нее — малоподвижный, как у любого современного городского человека.

— Обожаю, — тоже с трудом выдохнул Джастин. — А если бы и не любил… то здесь… стал бы просто фанатом пеших прогулок. Посмотри, какая красота!

— Да! Здесь! Просто! Рай! Уф…

Саманта достигла вершины и поняла, что оно того стоило: над ней, от одного края видимого мира до другого раскинулось небо, затянутое пышными, мягкими облаками, перед ней за обрывом лежало зеленоватое, холодное, но очень спокойное море, лишь слегка подернутое рябью, а справа в это море вносила свои воды небольшая речушка, и странно было наблюдать смешение ее прозрачно-желтоватой и мутной морской воды в точке соприкосновения. Ни одного человека вокруг, словно в пятый день творения, и ничто, кроме узкой тропинки, не напоминает о том, что в этом прекрасном мире есть кто-то еще, кроме нее и Джастина. Под ногами на мягком мху рос вереск, цвел мелким лилово-розовым цветом. Саманта счастливо опустилась на упругий ковер.